Книга Адепты Формы, страница 119 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Он не вернулся на свое место, а сел рядом с Антоном, чуть ближе, чем раньше.

— Вы отказались дважды, — сказал он. — Уверен, что это ее заинтересовало. Я видел это на видео из часовни Даварини. В том, как она реагировала на ваше появление там. В том, как она приняла решение Даварини после вашего вмешательства.

— Что вы хотите сказать?

— Что вы являетесь для нее аномалией, — Вайднер смотрел ему в глаза. — Как и я. Мы оба знаем слишком много. Оба делаем выбор, который она не предсказывает. Поэтому оба интересны ей.

— Я не хочу быть ей интересен.

— Уже поздно.

Вайднер встал снова.

— Я сказал всё, что хотел, — произнес он. — Вы не мой враг, Антон. Вы мое зеркало. Я смотрю на вас и вижу, кем мог бы стать, если бы выбрал другой путь. И вы смотрите на меня и видите то же самое. — Прощайте, Антон, — Маркус улыбнулся той улыбкой, которая говорила, мол, я победил. — Было приятно, наконец, поговорить. Человек, который понимает, редкость в этом мире.

Он направился к выходу. Шаги гулко отдавались под сводами церкви. Антон смотрел ему вслед. Не двигался. Не пытался остановить. Вайднер был уже у двери, положил руку на тяжёлую створку. И в этот момент свет погас. Темнота стала мгновенной и абсолютной — живой, плотной, осязаемой тьмой, которая не пропускает ничего.

Маркус замер у двери.

— Что… — начал он.

И замолчал. Потому что другой голос раздался раньше:

— Маркус Вайднер.

Антон узнал этот голос — слышал его в роддоме. В Риме. В своей квартире, когда Агата чертила круг на полу. Но здесь, в этой церкви, где всё началось четыреста лет назад, он звучал иначе. Громче. Древнее. Как эхо, которое помнит все молитвы, все просьбы, все сделки, когда-либо произнесенные в этих стенах.

Форма.

Она пришла.

Незваная. Сама.

Темнота дышала. Антон чувствовал ее дыхание кожей. Это словно давление и холод, но он шел не снаружи, а со всех сторон изнутри. Знакомое ощущение. Слишком знакомое. Вайднер стоял у двери, рука всё еще лежала на тяжёлой створке. Он не двигался и не пытался открыть. Он замер без движения, как человек, который понял, что дверь больше не имеет значения.

— Маркус Вайднер, — повторила Форма.

Голос шел отовсюду. Из стен, из пола, из самого воздуха. Женский, мягкий, почти ласковый, и от этого еще более жуткий.

Вайднер медленно обернулся.

— Ты пришла, — сказал он.

Не вопрос. Констатация. В его голосе не было страха, а только предвкушение.

— Много лет, — продолжал Маркус. — Много лет я изучал тебя, но ты ни разу не показалась мне напрямую.

— Ты не просил.

— Я не хотел просить. Я хотел понять.

Пауза. Темнота вокруг них медленно, ритмично пульсировала, как сердцебиение чего-то огромного.

— Понять, — повторила Форма. — Ты думаешь, что понял?

Вайднер выпрямился.

— Да. Ты баланс.

— Баланс, — эхом отозвалась Форма. — Хорошо. Тогда посмотри на свой баланс, Маркус Вайднер.

Темнота снова изменилась. Она не исчезла, но стала другой, и в ней появились образы.

Сначала появилось молодое женское, искаженное болью лицо. Антон не понял, кто это, но Вайднер его однозначно узнал и отшатнулся.

— Что это?..

— Смотри, — сказала Форма.

Лицо приблизилось и стало четче. И Антон увидел, что это была девочка. Шестнадцать, может, семнадцать лет. Глаза закрыты, лицо бледное, трубки во рту и в носу. Аппарат искусственного дыхания. Больничная палата.