Книга Адепты Формы, страница 100 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

— Форма сказала — это чужой долг. Не наш.

— А если она врет?

Антон не ответил, потому что знал, что Форма не врет. Он не знал, кто заплатил. Не знал почему. Не знал, какую цену назвал этот неизвестный человек. Знал только одно — его сын вернется домой. Форма обещала. Она всегда выполняет договоренность.

И кто-то где-то будет ждать, когда придет время платить.

* * *

Экран светился в темноте. Софи Лоран сидела перед монитором уже третий час. Не двигалась, почти не дышала. Камера в подвале фермы показывала маленькую комнату: бетонные стены, матрас в углу, тусклая мигающая лампочка под потолком. И мальчик.

Адам Леван сидел на матрасе, обхватив колени руками. Он не плакал, просто сидел и смотрел в стену. Иногда его губы шевелились. Разговаривал сам с собой? Молился? Звал маму?

Софи не слышала звука. Камера без микрофона. Но она читала по губам. Профессиональный навык.

«Мама. Мама, пожалуйста. Мама».

Она закрыла глаза. Открыла снова. Картинка не изменилась.

Дверь на экране открылась. В комнату вошел один из бельгийцев, которых наняла Ева. Высокий, плечистый, с татуировкой на шее. Он принес поднос с едой.

Адам вжался в угол.

Мужчина поставил поднос на пол, посмотрел на мальчика, сказал что-то.

Софи не разобрала фразу точно, но видела, как Адам съёжился еще сильнее. Потом мужчина засмеялся, указал на лампочку, щелкнул выключателем.

Темнота.

Софи услышала собственный резкий и болезненный вздох. Она хорошо помнила досье Адама. Он боится темноты, постоянно спит с ночником. Это значилось в профиле, который она сама же и составляла. Они использовали ее работу, слова и знания, чтобы пугать шестилетнего ребенка.

Прошла минута. Две. Три.

Свет не включался. Софи переключила камеру на инфракрасный режим. Теперь она видела зеленое, размытую фигуру мальчика. Адам лежал на матрасе, свернувшись в позу эмбриона. Его плечи тряслись. Он беззвучно плакал в подушку, которой не было. В собственные руки.

Шесть лет. Любит сказки про рыцарей. Хочет стать космонавтом. Боится темноты. И сейчас он один, в темноте, в подвале фермы посреди Арденн, потому что его отец помешал Вайднеру заработать деньги.

Софи встала. Ноги не держали, и она схватилась за край стола. Комната плыла перед глазами.

Хватит.

Слово возникло само. Просто повисло в голове. Как приговор самой себе. Окончательный, бесповоротный.

Хватит.

Софи прошла в ванную, включила воду, которая обожгла ледяным холодом. Подставила лицо под струю и держала, пока холод не стал болью. Потом посмотрела в зеркало.

Тридцать восемь лет. Каштановые волосы до плеч. Мягкие черты лица. Глаза, которые умеют слушать. Это называется «активное слушание» — заинтересованное, участвующее. На нее смотрели профессиональные, внимательные, безопасные глаза психолога.

Глаза лгуньи.

Она вспомнила, как начинала. Первые сессии в маленьком кабинете на окраине Лиона. Пациенты, которые приходили с болью и уходили с надеждой. Благодарственные письма. Слёзы облегчения. Она была хорошим психологом.

А потом пришел Вайднер. Теперь, четыре года спустя, она смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Она вернулась к монитору.

Кто-то из охраны сжалился, и свет в подвале включился. Адам сидел на матрасе, прижимая к груди поднос с едой. Не ел, а просто держал. Как талисман. Как доказательство, что он не забыт.