Книга Лёнька. Украденное детство, страница 38 – Павел Астахов

— Э-э-эй! Теть Мань, Олька, Нюрка, Ленка! Вы чо тут разлеглись?

Подскочили переполошенные девки и мамка их, но от слабости да спросонья не разберут, что за гость стоит насмехается. Тут Маня Воронова его узнала:

— Ты Лёнька, чо ли? Деда Павлика сынок, последыш?

— Я самый. А вы как тут очутились? Вас поди целую неделю ищут по всем деревням да хуторам. Немцы говорят, что вы поубивали каких-то их солдат. Правда, другие болтают, что не убивали их вовсе, а что они сами куда-то сбегли, – выпалил Лёнька.

— Мы не виноваты… они сами ворвались и хотели снасильничать да поубивать нас, – виновато и грустно покачала головой Воронова.

— Мы с мамкой только защищались от них, от этих гадов, – устало добавила старшая дочка Ольга.

— Ух ты! Так им и надо! Они ж до того утром к нам наведались и мамку чуть мою тоже… ну я одного и пырнул отцовским шилом-крюком чинильным. Он им валенки всегда латал. Так тот гад визжал, что наша Хавронья, когда ее резали.

— То-то я думала – мне показалось, что задница у него вся кровью залита была.

— О! То точно мой! Я его пометил. Ха-ха! – хитро улыбнулся мальчишка.

Несмотря на то что история с отравлением немцев окончилась расправой над его матерью и поркой, он чувствовал себя победителем в этой нелегкой схватке с врагами. Девятилетний мальчишка, выросший свободным и храбрым, проявлял свои только формирующиеся мужские качества инстинктивно и непосредственно. На осмысление своих поступков в условиях вражеской оккупации и террора не было времени и возможности.

— Мамка с Олькой его тоже, того, пометили, – усмехнулась средняя сестра Анна, которую все звали Нюрой. Ей не удалось поучаствовать в той славной битве и помочь матери с сестрой прикончить ворвавшихся злодеев, и теперь она переживала и ревновала.

Присев вместе со встреченными так неожиданно женщинами семьи Вороновых, Лёнька терпеливо выслушал их рассказ о происшедших в тот злополучный день событиях, когда венгры отметились в их доме, а после появились у кузнеца на хуторе. Закончив повествование, женщины окружили мальчишку, а он с самым серьезным видом повел их по одному ему известному маршруту.

— Давайте вместе пробираться к батиному домику. Там можно всем разместиться. Кое-какие запасы там припрятаны, – продвигаясь вдоль камыша, говорил Лёнька идущим сзади цепочкой, след в след, женщинам.

Одновременно всем беглецам возвращаться в деревню было крайне опасно, и, обсудив все возможные варианты, которых было совсем не много, было принято решение прятаться в лесу. А чтобы выжить и не пропасть, лучшим местом, безусловно, была бы Павликова сторожка. О ней Вороновы даже не слыхали, так как жили отдельно на хуторе и не интересовались лесным хозяйством Лёнькиного отца, хотя сам мальчик был им знаком. Они даже согласились подчиниться его наставлениям.

Он вел свой небольшой отряд и постоянно отдавал команды. То нужно было следовать друг за другом, держась за руки. То, наоборот, по одному перепрыгивать с кочки на кочку, но чаще всего приходилось идти гуськом друг за дружкой, ступая по одним и тем же следочкам. Парень вооружил каждую из своих спутниц длинной палкой, наломав их из ореховых кустов. А когда подошли вплотную к трясине, через нее вообще пришлось местами просто переползать. Во время одного из таких переходов Кузнечиха начала вдруг расспрашивать о трясине и ее легендах. Лёнька пытался рассказать то, что знал или слышал от других: