Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
На хуторе, где жили женщины семьи кузнеца Воронова, ушедшего на фронт, во время попытки изъять козу и изнасиловать старшую дочь оба искателя приключений получили по очереди кузнецовской кувалдой травмы, не совместимые с жизнью, и под покровом короткой июльской ночной темноты их трупы были вывезены в лес, на озеро Бездон. Там они и нашли свой последний приют. По иронии судьбы оба венгра родились и прожили бóльшую часть жизни на прекрасном венгерском озере Балатон, а упокоились на дне русского со схожим названием. По этой причине поиски, организованные с восходом солнца, не дали результатов. Дезертирство из венгерской королевской армии не было новостью и редкостью, однако оно происходило чаще всего во время нахождения войск в Европе, где офицеры и солдаты могли загулять с легкомысленными девицами из французских варьете и кабаре, напрочь позабыв о присяге и долге. Бежать же из армии в дикой России за тысячи километров от дома и ближайшего увеселительного заведения было странным безрассудством. За неимением точных сведений о местонахождении прикомандированных мадьярских союзников приходилось принимать версию, высказанную ранее и подтвержденную свидетелями. Был большой соблазн свалить их исчезновение на подозреваемую тетку, но эта версия не выдерживала критики. Комендант уже решил, что за исчезновение мадьяр поплатятся жители соседнего села, в котором их и видели последний раз и где они были расквартированы. Тетку же с сыном после недолгого допроса было решено выпороть прилюдно и выгнать из дома. Место происшествия должно быть конфисковано, как и все имущество столь негостеприимных хозяев. Допросив коротко через переводчика Берга тетку и ее сынка, комендант решил пощадить едва державшегося на ногах после отравления обершарфюрера Вильгельма Хайнзе и быстро вынес вердикт о форме и размере наказания. Несмотря на полное отсутствие доказательств умышленного отравления немецких солдат, Акулину признали виновной в «преступной невнимательности и халатном отношении, а также в необеспечении безопасности при приготовлении пищи для офицеров вермахта», за что назначили двенадцать ударов плетью, с учетом «отсутствия ранее сделанных каких-либо замечаний и привлечения к ответственности за действия против оккупационных властей». Про мальчишку комендант и вовсе позабыл, стараясь поскорее закончить процесс и экзекуцию, чтобы вернуться к своему кофе. * * * Перед согнанными к бывшему дому Акулины деревенскими жителями был прочитан краткий приговор и сделано общее внушение, что впредь за любое посягательство на жизнь и здоровье военнослужащих армии великого фюрера их ждет казнь. Наступила пора экзекуции… Как ни странно, но выпороть беззащитную женщину никто не вызвался. Даже новоиспеченные полицаи Горелый с Троценко отказались и теперь лишь морщились и сплевывали сквозь стиснутые зубы, поочередно прикуривая одну за другой немецкие сигаретки «Экштайн № 5»[42], доставая их из плоской зеленой пачки. После минутной паузы протянутую «судьей» плетку, найденную при обыске в доме обвиняемой на самом видном месте – на стене возле входной двери, подхватил единственной рукой староста Бубнов. Он подошел к Акулине, лежавшей ниц на лавке, вынесенной с кухни, на которой еще накануне вечером пировали и резвились гости ефрейтора Лейбнера, так неудачно закончившие свою пирушку. Он наклонился к ней, делая вид, что крепче затягивает веревки, а в действительности лишь для того, чтобы шепнуть: |