Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
На последней фразе он указал на взвод эсэсовцев, растянувшийся вдоль перрона с автоматами наперевес. По краям и в центре расположились мускулистые инструкторы-собаководы с черно-рыжими громадными псами. Псы поскуливали и жались им под ноги, опасаясь скорее пыхтящего паровоза и скрежещущих вагонов, чем кого-либо из людей. Постепенно все вагоны опустели, и вывалившиеся из них люди превратились в единую серую толпу, в которой мелькали, словно редкие первые звездочки на вечернем предзакатном небе, светло-голубые нашивки «ОСТ». Среди выбравшихся можно было различить тех, кто с трудом перенес это долгое путешествие и теперь без посторонней помощи не мог даже выйти из вагона на платформу. Из пятого вагона таких немощных оказалось трое, их при выходе наружу поддерживали другие женщины. Выстроившись вдоль всего состава и откликаясь на выкрики таких же, как штатский блондинчик, говорящий скороговорками, распорядителей, все женщины и дети ждали своей участи. За время пути они думали о том, как приедут в Германию, где, возможно, закончатся их страдания и мучения и начнется некая «новая жизнь», пусть и в плену, но сытая и спокойная. Хоть и в неволе, но понятная, предсказуемая, по правилам и законам. Пусть и чужой страны, но европейской и цивилизованной. Ведь они не воевали, не убивали и даже толком не успели оказать малейшего сопротивления оккупантам и захватчикам. Да и в пути вели себя достаточно дисциплинированно, хоть и пели, но не пытались сбегать, бунтовать и восставать. Им всем казалось, что за послушание и смирение им положено если не поощрение, то хотя бы элементарное человеческое отношение. И они его получили… * * * Как только все выстроились вдоль перрона, отозвавшись на свои имена, между строем заключенных и растянувшихся в цепь эсэсовцев появился их командир – высокий и стройный лейтенант со свеженьким железным крестом на груди. Он выглядел как киногерой: подтянутый, свежевыбритый и подстриженный по последней моде с челочкой, выбивавшейся из-под новенькой фуражки. В руках у него была длинная палка, похожая не то на учительскую указку, не то на небольшую удочку. Детям школьного возраста он напомнил учителя из какого-то довоенного фильма про школу и учеников. Только этот «учитель» ничему не учил, хотя и улыбался приветливо и широко. Он проходил вдоль строя своих подчиненных и выстроившихся пленников, оказавшись внутри своеобразного коридора, и отдавал короткие команды. Своей длинной удочкой-указкой он тыкал в тех женщин, которые не могли самостоятельно стоять и опирались на товарищей по несчастью. Указав на такую жертву, он резко и противно скрипуче, как несмазанные петли амбарного притвора, вскрикивал: — Эта! Эта! Увести! Быстро! Тут же два солдата оцепления выскакивали, как человечки на пружинках из детской игрушки, и подхватывали указанную лейтенантом пленницу, уволакивая за строй, несмотря на ропот и протесты других арестанток. Если женщина была с детьми, то детей также уводили. Некоторые успевали шепнуть, чтобы дети оставались, и просили присматривать за ними других женщин. Порука, поддержка и коллективная защита в условиях невольнического бесправия проявлялись очень быстро и достигали понимания с полувзгляда и полуслова. Все дети стали практически общими, и женщины присматривали друг за другом и как за своими, так и чужими чадами. Коллективный разум требовал коллективной защиты и выживания. |