Книга Рейдер 2, страница 68 – Павел Астахов

— Поехали, – с какой-то тупой обреченностью сказала Алла и вытерла влажные глаза.

Полина завела машину.

— Вот это другой разговор.

Примерно в четыре часа дня в кабинет Акимова ввалился взъерошенный Гречко. Его лицо было все еще красным от воздействия газа, глаза продолжали слезиться и припухли, из щелочек злобно сверкали два уголька. Акимов с бесконечной усталостью глядел на него. На столе в очередной раз зазвонил телефон, но следователь перестал брать трубку уже полчаса назад – звонили только насчет Павлова. Лишь теперь к следователю начало постепенно приходить понимание того, в какую опасную игру он впутался, поддавшись на уговоры своего знакомого Михаила Коренко…

— Я не нашел эту гадину, – хрипло проговорил Гречко и яростно потер глаза. – Они сбежали!

— Я знаю, куда они сбежали, – спокойно сказал Акимов. – Они уже были в Службе собственной безопасности. Фомичева написала заявление на тебя за избиение и шантаж. Оттуда уже звонили, интересовались тобой.

Оперативник вытаращил глаза. Принимая во внимание отечно-припухлые веки, выглядело это одновременно смешно и жалко.

— Иван, это я должен строчить заяву на ту дрянь, что Фомичеву у меня увела! Нападение на сотрудника с применением слезоточивого газа! – завопил он, сжимая кулаки.

— Этот Саффиров, или как его там, татарин, нашел свидетеля, тоже чурку какого-то, и он вас видел, придурков! – неожиданно рявкнул Акимов. – Вы что, другого места не могли выбрать?! Он опознал вашу машину и Фомичеву тоже. Ты врубаешься, что это полный провал?!

— Иван, всего тоже не предусмотришь. А этому чурке-свидетелю можно заткнуть рот, – сказал неуверенно Гречко.

— Из местного отдела пришли записи разговоров, Павлов действительно звонил по 02, – словно не слыша его, продолжил Иван Анатольевич. – А Еремин, адвокат Павлова, притащил свои видеозаписи из офиса; я отправил их на экспертизу, но все равно видно, что это не подделка, Илюша. У нас грубые несостыковки во времени. Суд не примет нашу туфту за доказательства!

— Нужно найти Фомичеву, – завел старую пластинку Гречко, но Акимов его перебил:

— Как ты объяснишь, что делала Фомичева с тобой в квартире на Профсоюзной? Как ты объяснишь звонок Павлова в ментовку?

— Объяснять должен ты, ведь ты следак, – пробурчал Гречко, но следователь ухмыльнулся:

— Нет, дорогой, мы все в одной упряжке.

— Я один лямку тянуть не буду, Иван, – сказал оперативник. – И если меня возьмут, ты рядом со мной куковать будешь.

— Ты что, гнида, угрожать мне вздумал? – зашипел Акимов. – Кто виноват, что вы облажались с этой девахой? Не смогли такую простую инсценировку организовать?!

Гречко хранил угрюмое молчание.

— В общем, так. На твоем месте, Илья, я бы делал отсюда ноги, – вдруг сказал Акимов.

— Это ты здорово придумал. Типа, ты такой белый и пушистый, а я – придурок, да? – Гречко покосился на следователя.

— Другого варианта нет. Тебя уже ищут, понимаешь? Эта девица, которая вытащила Фомичеву, какая-то крутая журналистка, так что ей палец в рот не клади; уже такую бучу в прессе подняли, что даже Генпрокурор заинтересовался.

— Так что… Павлова выпускать будешь? – дрогнул голос у полицейского, и Акимов пожал плечами:

— У меня нет выхода. Все играет против нас. Сорок восемь часов скоро истекают, а мне нечего предъявить суду, все собранные материалы по этому адвокату не стоят и гроша. Слишком влиятельные силы вступились за него. Единственное, что я могу для тебя сделать, – это накинуть сверх аванса. Исключительно по доброте душевной.