Книга Рейдер 2, страница 120 – Павел Астахов

В глазах Павлова мелькнул опасный огонек.

— Будем считать это неудачной шуткой. Неужели вы думаете, что я не предупредил, куда еду? А насчет ликвидации… Полагаю, у вас руки для этого коротки. Я – не Виктор, которого вы своими руками загнали в могилу, предварительно использовав его жену Ларису как третьесортную проститутку.

— Да, загнал! В могилу! – заорал вышедший из себя Голд. Терпение его лопнуло. Он грохнул кулаком по ноутбуку, тот подскочил на месте, картинка на мониторе погасла. – Загнал! Только тебе этого не понять, крючкотвор! Ты сам бы придушил такого брата, когда на протяжении всей жизни видел, что с пеленок все лучшее было только для него! Тебе этого никогда не понять!

Павлов во все глаза смотрел на разбушевавшегося замминистра. «Да это же псих», – с удивлением сделал он для себя вывод. В принципе, делать ему тут нечего; выслушивать нытье Богачева по поводу трудного и несправедливого детства у него желания не было, все и так было ясно.

В этот момент в дверь гостиной кто-то сильно стукнул.

— Кто там? – недовольно крикнул Голд. – Ира, ты, что ли?!

В ответ снова ударили, на этот раз сильнее, причем складывалось ощущение, что стучали не рукой или ногой, а чем-то вроде трости или палки.

Богачев подлетел к двери и распахнул ее. В комнату медленно въехал на инвалидной коляске абсолютно седой старик. Его лицо было покрыто настолько глубокими морщинами, что кожа напоминала застывшую лаву, грубую и шершавую. Старик бросил на пол клюку и остановился напротив Богачева.

— Что тебе тут надо, папа? – раздраженно спросил Игорь Петрович. – Иру позвать?

— Ты… ты… – хрипло проговорил старик; его левый глаз начал дергаться, как при нервном тике.

— Что «ты»?

— Ты мне не сын после того… что я услышал… – с тихой яростью сказал инвалид. Его глаза стали влажными от слез. – Я никогда… не слушал чужие разговоры… Но сейчас… Это словно судьба! Я всегда… любил вас одинаково… Виктор был слабее тебя… Я хотел помочь ему обрести… уверенность… А ты… Игорь…

— Ага, я уже сорок один год как Игорь, – кивнул раскрасневшийся Богачев. Он поднял палку, брошенную отцом. – Судьба, говоришь? Значит, тебя тоже интересует, зачем я все это устроил?

Отец молчал, застыв в своем кресле, его иссохшие губы тряслись, будто бы он собирался что-то сказать.

— Ну, раз уж пошел такой разговор… – сказал Голд, приглаживая ладонью волосы. – Тебе интересно, зачем человеку столько денег, Павлов? Молчишь? Хорошо, объясняю популярно, по пальцам. Знаешь, скоро выборы, кстати. Ты за кого пойдешь голосовать? А ты, батя?

Ни Павлов, ни отец Богачева не промолвили и слова, и Голд продолжил, обращаясь к Артему:

— Вот ты, Павлов, умный, успешный адвокат. Как ты думаешь, сколько стоит стать президентом? А, Павлов?

— Можно я воздержусь от ответа? – холодно спросил Артем. Обстановка в комнате накалилась настолько, что, казалось, чиркни в воздухе спичкой, и все вокруг заполыхает грандиозным пламенем.

— О’кей. Я тебе отвечу, – хохотнул Голд. – Около восьмисот миллиардов. Всего-то. Пиар и агитация – сто ярдов, покупка через подставных лиц доли в самых больших компаниях – семьсот.

— Вполне.

Голд повернулся к отцу. С расширенными глазами и полубезумной ухмылкой, Игорь Петрович действительно напоминал опасного маньяка, которому чудом удалось сбежать из дурдома.