Книга Судья. Тайная сторона правосудия, страница 91 – Павел Астахов

Только сейчас Олег Степанович обратил внимание, насколько болезненно выглядел этот тип: нездоровая желтизна кожи, ввалившиеся глаза, окруженные темными кругами, подергивающийся край губы.

— Хорошо, судья. Время у нас есть. Я освежу твою память, – сказал психопат. – Восемь лет назад я, Евгений Шабалин, сбил на машине ребенка, десятилетнего парнишку. Насмерть. Я был пьян и почти ничего не соображал. Ответственности с себя я не снимал, вину признал, был готов хорошо заплатить родителям бедного пацана. Я занимался бизнесом, и деньги у меня водились. Уверяю тебя, судья, на свободе я быстро решил бы все финансовые проблемы родителей мальчишки. Но все пошло наперекосяк. Адвокат предложил мне заплатить следаку, чтобы тот развалил дело. Сто штук евро. Я нашел деньги, но никто ничего и не думал разваливать. Тогда мне сказали, что суд будет формальным, и я…

Закончить фразу ему помешал стон Галины Николаевны, которая внезапно пришла в себя. Женщина тяжело дышала, смотрела на Евгения, и глаза ее быстро наполнялись диким ужасом.

— Не вздумай орать, – пригрозил ей Шабалин, поднимаясь с дивана.

— Нет, нет! – запричитала она, видя, как он приближается к ней с тряпкой в руках.

— Не трогайте ее! – крикнул Романов.

Он напряг мышцы, заелозил на стуле, пытался хоть чуть-чуть ослабить ленту, но все было тщетно. Романов словно врос в этот проклятый стул.

Шабалин скомкал тряпку и засунул ее в рот пленницы.

— Пожалуйста, не надо! – взмолился Олег Степанович. – Она задохнется!

— Заткнись, – холодно бросил Евгений. – Ты не дослушал мою историю. Будешь мне мешать, я начну отрезать тебе пальцы.

Романов глубоко вздохнул и перехватил взгляд жены, преисполненный страхом и отчаянием. Ему показалось, что ее расширившиеся зрачки заполнили сейчас все лицо.

— Я слушаю, – тихо произнес судья.

Но в этот момент повествование убийцы опять было прервано. На сей раз помехой стал звонок в дверь.

Этот день, пожалуй, был самым долгим в жизни председателя Верховного суда. Дорога в Кремль оказалась бесконечно длинной, даже невзирая на включенную мигалку, дающую ему бесспорное преимущество перед другими участниками дорожного движения. Разговор с президентом прошел как в тумане, после чего Краснов направился домой.

Все входящие звонки он игнорировал, снова ждал вызова от них. Когда его терпение иссякло, Леонид Михайлович сам набрал тот номер, с которого ему был сделан последний звонок, но абонент оказался вне зоны действия сети.

Краснов вышел из автомобиля и направился к подъезду.

Как только он приблизился к стальной двери, за спиной у него раздалось:

— Леонид Михайлович!

Краснов обернулся. К нему торопливым шагом направлялся Прокопенко.

— Привет, Толя, – бесцветным голосом проговорил Леонид Михайлович.

— Вы не брали трубку, – сказал Анатолий Сергеевич, с тревогой глядя на Краснова.

— Зайдешь? – вместо ответа предложил Леонид Михайлович, приложив магнитный ключ к замку.

Тот тихо пискнул, и Краснов отворил дверь. Прокопенко молча шагнул следом за ним.

— Есть какие-то новости? – спросил он, как только они оказались в квартире Краснова.

Леонид Михайлович покачал головой и произнес:

— Нет, если не считать того, что я теперь тебе не начальник. – Он снял пиджак, нервным движением сорвал галстук, повесил все это на крючок. – Прошение об отставке подписано. Я наплел президенту, что у меня серьезные проблемы со здоровьем, он это принял. Не знаю, что подумал, но промолчал. Так-то, Толя. Ты проходи, не стесняйся.