Книга Судья. Тайная сторона правосудия, страница 109 – Павел Астахов

— Леонид Михайлович, вы же сами приняли решение дать ход делу. Я в курсе, что ваша дочь подала соответствующее заявление в полицию.

Краснов улыбнулся краем рта и спросил:

— У тебя везде знакомые, да?

Павлов наградил его ответной улыбкой и сказал:

— Как бы то ни было, виновные должны понести наказание.

— Моя дочь и внучка сейчас в Подмосковье. Мы инсценировали их отъезд в аэропорт, а потом они вернулись. Так, от греха подальше, – произнес Краснов. – Я обеспечил им охрану. Пускай все уляжется. Буду чувствовать себя спокойно, когда все злоумышленники окажутся за решеткой. Потому что еще одного такого кошмара я не переживу.

— Уверен, что все позади, – уверенно сказал Артем.

Некоторое время они молчали, думали каждый о своем.

— Такое чувство, что у меня вырвали кусок сердца и растоптали его, – нарушил паузу Леонид Михайлович. – Я ведь доверял этому человеку самое сокровенное. Он был не просто моим заместителем. Я считал его другом. Терять друзей – терять часть сердца… кажется так сказал… кто-то точно сказал… – Он замолчал и опустил голову.

— Мне знакомы такие чувства, – тихо проговорил Артем. – Тяжело смириться, когда тебя предает ближний. Я как-то обратил внимание на одно высказывание Виктора Гюго. Оно, к сожалению, очень актуально для современных реалий. Дословно не помню, но смысл в том, что предательство – такая же неотъемлемая часть политики, как кинжал является составной частью вооружения.

Краснов вздохнул и сказал:

— Я знаю другую пословицу. Змея меняет кожу один раз в год, а предатель – каждый день. Не поверишь, но мне искренне жаль родных этого выродка. У него ведь жена, сын, внуки! Ты только представь, какой будет для них позор.

— Сомневаюсь, что Прокопенко испытывал жалость по отношению к вашим близким, – заметил Павлов. – Поэтому не нужно растрачивать свои чувства понапрасну.

— Знаешь, я давно наблюдал за твоей деятельностью, Артем Андреевич. Ты известный и весьма успешный юрист. Но скажу сразу, что ты не похож ни на одного из адвокатов, известных мне. Ты ходишь по лезвию, выявляешь преступления на таком уровне, что я порой диву даюсь, не могу понять, почему ты еще жив. Но при всей твоей популярности мне известно, что ты с легкостью защищал простого человека, даже если у того за душой не было ни гроша. Для тебя не играют роль должности, погоны и регалии, ты принципиальный юрист, руководствуешься законом и справедливостью, постоянно вступаешь в конфликты по этому поводу. Откуда ты черпаешь силы и энергию? Даже самый энергичный профессионал давно бы уже сдулся!

— Привык, Леонид Михайлович, – коротко отозвался Павлов. – Работа и повседневная жизнь вырабатывают своеобразный иммунитет. Но благодарю за комплимент!

— Судя по всему, у тебя девять жизней, Артемий. Как у кошки. Мне даже страшно представить, сколько людей мечтают поквитаться с тобой. Будь осторожен. Поверь, нет ничего дороже человеческой жизни. Я испытал это на себе.

С озера подул пронизывающий ветер.

— Пойдемте, Леонид Михайлович, – сказал Павлов. – Уже темнеет. Если хотите, я подвезу вас.

Двери лифта с мягким шипением открылись. Артем вышел наружу, оказался у стеклянных дверей, ткнул пальцем в хромированную кнопку на стальной панели.

Где-то в глубине коридора мелодично звякнул колокольчик. Потом еще раз.