Книга Мигрант, страница 41 – Павел Астахов

— Я не собираюсь читать вам нравоучения, – заговорил Павлов, не сводя с Мансура пристального взора. – Похоже, это уже слишком поздно. Но раз уж вокруг собрались все ваши одноклассники, то позвольте мне сделать небольшое заявление. Мансур Нарбекович, с сегодняшнего утра вы являетесь подозреваемым в уголовном деле по факту изнасилования Стешковой Елены. Статья, по которой вы привлекаетесь к уголовной ответственности, предусматривает до десяти лет лишения свободы. Сто тридцать первая, часть вторая. Как говорится, можете сами загуглить – и убедитесь лично.

В коридоре повисла гробовая тишина. Живой круг из школьников, жадно наблюдавший за происходящим, как-то сам собой смялся, сместившись в сторону, оставив Мансура в полном одиночестве. Теперь на него смотрели с суеверным страхом, как на приговоренного.

— Да это ведь адвокат Павлов! – воскликнул один из учеников, рыжеволосый парень с круглыми очками. – Я вас в новостях видел!

— Это все ерунда, – бросил Мансур. И хотя его голос звучал беспечно, в нем проскальзывали нотки беспокойства.

Артем холодно улыбнулся.

— Увы, нет. Пора держать ответ за свои поступки, Мансур Нарбекович.

Лицо Мирзоева перекосилось, и он, раздраженно подхватив свой рюкзак, выкрикнул:

— Вы мне ничего не сделаете! Понятно?!

Он уже направился было к лестнице, но, будто вспомнив о чем-то, повернулся к Олегу:

— Мы с тобой так и не договорили.

— В любое время, – спокойно ответил Олег.

— А вы все бараны! – с презрением сплюнул Мансур. – Стойте в своем стойле!

— Капец тебе, Мансур, – сказал кто-то очень тихо, но тот уже скрылся из вида.

Артем шагнул к Олегу:

— Где Лена?

Тот с растерянным видом переступил ногами.

— Артемий Андреевич, я видел ее утром, – сказал юноша. – Я чуть опоздал и встретил ее в гардеробе. Она была вся в слезах, и я не смог остановить ее. Только потом узнал, что ее… – Он вздохнул, гневно взглянув в сторону одноклассников. – В общем, ее затравили. И все из-за этого подлеца Мирзоева.

— Затравили? – переспросил Павлов, меняясь в лице.

— Да. Это все Мансур подстроил. Он подкинул в ее сумку презервативы, а потом спровоцировал ее на скандал и при всех вытряхнул эту сумку… Потом он распустил слух по всей школе, что Лена проститутка, вплоть до младших классов… К сожалению, я это узнал только сейчас. Поэтому мы и сцепились с ним…

Павлов молча поднял с пола конверт. Бант развязался, глянцевая бумага уже кое-где порвалась, из прорехи торчал уголок рамки. Адвокат медленно вытащил из обрывков упаковки небольшую картину, выполненную маслом.

Буря в море.

И хотя стекло в рамке было покрыто паутиной трещин, Павлов был поражен, насколько тщательно и точно были выполнены малейшие детали в изображении. Глядя на эту картину, он буквально воочию видел, как старалась Лена, передавая на холст свои эмоции и чувства.

— Это мое, – неожиданно сказала Анжела, подойдя к Павлову. – Дайте, пожалуйста. Это мне Лена на день рождения подарила.

— Если бы я не пришел, твоим подарком вы так и играли бы в футбол, – тихо сказал Павлов. – Зачем вы пошли на поводу Мансура? Лена ведь твоя подруга!

— Извините. Мы… то есть она… – начала Анжела, но, так и не договорив, всхлипнула и, выхватив у Артема картину, убежала прочь.

Павлов быстрым шагом направился к выходу.