Книга Мигрант, страница 25 – Павел Астахов

— Все-то вы насквозь видите, Пулат Надирович, – нервно хихикнул директор миграционного центра.

— Не тяни время.

— Да в сущности, это мелочь. Для вас, – поспешно уточнил Темир. – Дело касается даже не меня, а моего личного водителя, Нарбека Мирзоева. Хороший человек, примерный отец. Видите ли, его сын Мансур попал в неприятную историю. Его соблазнила какая-то местная девица, а когда парень не устоял, то написала заявление в полицию. Видать, хочет поиметь с него легкие деньги. А Мансур – парень принципиальный. Мол, если сама захотела, какие могут быть разговоры о деньгах? Он вообще положительный, спортсмен. А тут какая-то лахудра из подворотни…

— Если из подворотни, как же она соблазнила мальчишку? – справедливо заметил Умаров, и Темир осекся, понимая, что сказал лишнее.

— Ладно, – подумав, сказал Пулат, вновь доставая телефон. – Какой район? Куда эта девчонка заявление подавала?

— Левобережный отдел.

Некоторое время Умаров молча листал файлы, пока не остановился на нужном.

— Вот. Там всеми командует Исламов, мой знакомый, – проговорил он. – Пусть твой водитель ему напрямую позвонит, он все порешает.

Темир покачал головой.

— Так в том-то и дело, что не получается. Вроде там у этой девки появился какой-то адвокат подкованный. Заявился прямо к Исламову в кабинет, угрожать начал…

— Угрожать? – не поверил Пулат.

— Я имею в виду, пригрозил жаловаться, – поправился Темир, и широкое лицо Умарова снова стало ровным.

— Это ерунда. Знаешь, сколько на меня жаловались? Этими листками с жалобами, Темир, можно выложить дорогу до моего родного дома. Кстати, а кто этот адвокат?

— Павлов. Артемий Павлов.

Умаров задумчиво пожевал губами.

— Павлов, Павлов… Слушай, это не тот самый, которого по телевизору постоянно показывают?

— Именно тот, Пулат Надирович, – сказал Темир. Осушив бокал, он отодвинул его в сторону и взял с тарелки сочный персик. – Он еще известные процессы выигрывал.

— Интересно, откуда у еще зеленой девчонки деньги на такого адвоката?

Темир развел руками:

— Признаюсь, не знаю. Для меня это загадка.

— Она что, зарабатывает на том, что раскручивает наших мальчишек на деньги?

— Я не готов ответить на этот вопрос.

Пулат взял вилку и с силой проткнул еще горячий, дымящийся ломоть баранины:

— Справимся мы с этим Павловым. И не с такими справлялись.

С помощью ножа он отрезал небольшой ломтик и отправил его в рот. И в этот момент снова зазвонил телефон.

— Сегодня как бешеный, – вздохнул Умаров. – Да, говорите!

— Пулат? Мир тебе^[1], – прозвучал густой мужской бас, и лицо мужчины посерьезнело.

В мире существовало не так много людей, которые обращались к нему просто по имени. К некоторым из них – к родне и близким – Умаров испытывал самые теплые чувства и всегда был рад слышать их голоса. Но этот голос… Сейчас, сидя в уютном ресторане за бутылкой хорошего вина и наслаждаясь чудесным танцем юной девушки, голос этого человека Пулат желал бы слышать в самую последнюю очередь. Если признаться, то лучше бы его и вовсе не слышать. Потому что обладатель этого голоса был человеком жестким и бескомпромиссным, и по негласным правилам Умаров был вынужден выполнять его поручения, какими бы сложными и безумными они ни казались на первый взгляд. Как и многие другие главы национальных диаспор, обосновавшихся в России.