Книга Зигзаг у дачи, страница 33 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Если это так, то ты сам себе противоречишь, – я покачала головой. – Твоя вторая жена действительно очень тебя любила. Она терпеливо ждала, пока ты совершишь ошибку, после которой Варя от тебя уйдет, и когда та улетела в Америку, просто подобрала то, что плохо лежало. Она очень сильно тебя любила, Виталий. Она была готова к тому, что ты женишься на ней без особого чувства, она помогла тебе с бизнесом, она терпела твое постоянное отсутствие, она родила и вырастила твоих детей, но рано или поздно она все же пришла к тому, что больше не хочет жить с тобой. Ваш брак распался по ее инициативе. Ты сам говорил, что тебя в нем все устраивало, в первую очередь отсутствие особых эмоциональных затрат. То есть как раз подтверждение того, что даже очень горячо любящий человек может устать и захотеть свободы. Марина захотела. И ты можешь захотеть свободы от меня. И не должен сам себе заколачивать путь к этой свободе.

— Не надо за меня решать, чего я захочу, что смогу или не смогу. Все свои проблемы я буду решать сам, но только тогда, когда они появятся. Лишаться счастья сейчас из-за гипотетической возможности сложностей в будущем – не мой путь. Я хочу сегодня жить на полную катушку и максимально наслаждаться счастьем с любимой женщиной и нашим общим ребенком. В законном и благословленном небесами браке. Так что еще раз повторяю, что нам нужно обвенчаться. Я так хочу. Но решение за тобой. Думай.

Он стремительно вышел из кухни, где мы разговаривали, оставив меня одну. Я обессиленно опустилась на стул. Что ж, пожалуй, этот разговор заставил меня посмотреть на Виталия Миронова совсем иными глазами. Мне было над чем подумать. Я впервые осознала, что этот мужчина любит меня гораздо сильнее, чем я могла себе представить.

И что мне теперь делать? Конечно, я знала, что тоже его люблю. Сильно, ровно, мощно, без глупых бабочек в животе и постоянных сомнений. Как недавно выяснилось, мне даже была присуща ревность, хотя вот уж чем я никогда раньше не страдала. Да, я любила Виталия Миронова и искренне хотела быть его женой. Да, я знала, что никогда больше никого не смогу полюбить так же.

Я понимала, что эта любовь была дарована мне свыше в качестве награды за все те трудности, которые пришлось преодолеть в жизни. Нет, я не сомневалась ни в нем, ни в себе. Тогда почему я должна возражать против венчания в церкви? Какие у меня могут быть возражения? Может, Виталий прав и я просто боюсь невозвратности своих действий, потому что не привыкла доверять? И это я себе оставляю незапертой калитку на свободу, а вовсе не забочусь о том, чтобы эта калитка была у него.

Я просто должна с кем-то это обсудить, иначе моя голова грозила взорваться под тяжестью бушевавших в ней мыслей. Я даже чуток всплакнула, будучи не в силах справиться с эмоциями, словно не опытная судья, а вчерашняя школьница.

Впрочем, даже когда я узнала, что остаюсь одна с внеплановой беременностью, а отец моего будущего ребенка навсегда эмигрирует из страны, я и то не плакала, а собралась с силами и пошла сквозь огонь, бушевавший вокруг. Ни одной слезинки я тогда не уронила, а сейчас плачу, словно девочка. Все-таки любовь Виталия, в которую я укутана все последние годы, сделала меня мягче, сентиментальнее, а значит, беззащитнее.