Книга Без брака, страница 108 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Я вообще к плите не подхожу. У меня ногти, знаешь, сколько стоят?

И Лика потрясла перед лицом Павлова своими растопыренными пятернями. Я вздохнула. Эти трое являли из себя образчик клинического идиотизма. На них даже смотреть дальше неинтересно.

— Уважаемый суд. – Артем Павлов по-прежнему был сплошная корректность. – У меня есть выписки из банков, наглядно подтверждающие, что на протяжении всего времени мой доверитель ежемесячно переводит на счета всех своих детей по миллиону рублей в качестве алиментов. Именно на эти средства оплачиваются услуги нянь, коммунальные платежи, аренда жилья там, где квартиры не в собственности, автомобили с шофером, услуги платных детских клиник и все остальное, что требуется детям. Так что мой доверитель сполна исполняет свои отцовские обязанности, от которых и не думал отказываться.

— Да что этот жалкий миллион? – выкрикнула Мика Блох. – Он же весь целиком на все, что сказал он, уходит. А я что должна есть? И пить? И носить?

— Да. Он нам больше должен, – поддержали ее товарки по несчастью.

Выслушав все стороны, Дима торжественно удалился на вынесение решения. Разумеется, оглашенное десять минут спустя, оно не содержало ничего радостного для «ботоксных куриц». Всем троим в их иске было отказано. Понятно, что решение суда они могли опротестовать в вышестоящей инстанции, что им, конечно, разъяснил Дима, но, похоже, этого они даже не поняли. Да и решение всех остальных судов было заранее понятно. Позиция Шутова, подкрепленная Павловым документально, оказалась безупречной.

— Не, это что, мне ничего не положено? – возмущалась громко Лика Смайл. – То есть я со своими детьми в его загородный дом не смогу переехать? А этот плешивый адвокатишка уверял, что мое дело беспроигрышное, потому что у меня двое детей и суд не сможет оставить их в невыносимых условиях.

— Это два миллиона в месяц – невыносимые условия? – уточнил Павлов.

— Но он обещал, что я смогу получить пятьдесят процентов, и я в качестве аванса ему десять тысяч долларов передала. Это миллион, между прочим.

— И я! И я! – подтвердили хором Ника и Мика.

— Дамы, что вы переживаете? Это всего лишь ваши алименты за месяц, – подтрунил над ними Павлов, собирая свои бумаги.

— Решением суда все расходы, понесенные господином Шутовым, также взыскиваются с истиц, – сообщил Дима.

— Да-да, и кроме пошлины, это еще и расходы на адвоката. Господин Павлов передаст наш с ним договор в обоснование взыскиваемой суммы.

Я снова усмехнулась. Артем Павлов входил в число самых дорогих адвокатов страны, и его услуги, пусть даже и такие пустячные, стоили не меньше, чем те десять тысяч долларов, которые проглотил его изворотливый коллега Трезвонский.

— Что??? – хором заголосили дамы. – Ах ты, гад ползучий, ах ты, скотина такая, ах ты, негодяй, да мы тебе сейчас покажем.

Лика, Ника и Мика с кулаками набросились на несчастного Трезвонского, который, словно заяц по полю, заметался по залу заседаний, с трудом нашел дверь, выскочил в нее и побежал, роняя бумаги.

Зал снова грохнул от хохота. Довольный процессом Дима улыбнулся мне одними глазами и удалился в совещательную комнату. Пресса, тоже удовлетворенная уровнем скандала, начала собирать камеры и микрофоны. Сегодня вечером зрителей ждало небывалое по накалу страстей зрелище. Вот только для репутации господина Трезвонского оно не сулило ничего хорошего.