Книга Чужая земля, страница 108 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Сашка рассказала мне о предложении, которое сделала Антону, и о его отказе переехать к ней. С одной стороны, не скрою, я испытала некоторое облегчение. Мне не хотелось, чтобы моя дочь так скоро снова попыталась начать фактически семейную жизнь. Рана, нанесенная изменой Фомы Горохова, еще слишком свежа. Второе разочарование могло нанести психике серьезный удар.

Кроме того, я всегда считала, что решение о совместной жизни должно быть взвешенным и серьезным. И мне импонировало, что новый друг моей дочери подходит к этому вопросу именно так. Это была позиция взрослого человека: заявить о своей неготовности к принятию ответственности. С другой стороны, я просто физически чувствовала исходящие от Саньки флюиды разочарования. Я тревожилась, что моя дочь может снова почувствовать себя отвергнутой, хотя и видела предпринимаемые Антоном попытки сделать все, чтобы этого избежать.

Он не пропадал, писал и звонил, регулярно приглашал Саньку на свидания или приходил к нам домой, был безукоризненно вежлив со мной, крайне доброжелательно относился к Мишке и вообще делал все, чтобы не казаться временным пассажиром на этом корабле. Что ж, поживем – увидим.

Виталий и вовсе полагал, что Сашке полезно очередное напоминание о том, что мир не крутится вокруг нее и ее желаний. Навык отвечать за себя и в любой ситуации рассчитывать только на себя он считал полезным и для мужчин, и для женщин. Я в этом с ним была полностью согласна, хотя и указала на то, что в отношении меня он делает все, чтобы минимизировать последствия этого с годами въевшегося в кровь и плоть навыка.

— Тебе просто повезло, что в твоей жизни появился я, – серьезно сказал Виталий. – Но до встречи со мной ты хорошо справлялась сама. Мы не знаем, повезет ли Сашке найти такого же надежного человека или нет, так что приобрести то, что ты называешь навыком, совершенно не лишнее. А Антон этот парень хороший и вдумчивый. Жаль, что я в его годы таким не был.

Признаться, я не очень поняла, что он имеет в виду, но переспрашивать не стала. Сама я в двадцатых числах мая все-таки перебралась в квартиру Виталия. Правда, с собой я забрала только самые необходимые вещи, даже летней одежды взяла минимум, искренне полагая, что всегда можно съездить за тем, что вдруг понадобилось.

Мишкины «прибамбасы» тоже остались щедро разбросанными по старой квартире, потому что в своей Виталий после ремонта для детской комнатки купил все новое. Я ужасалась подобной расточительности, но в то же время и умилялась ей. Сразу после переезда к нам начала ходить выбранная после тяжких раздумий няня.

Звали ее Анной Ивановной, лет сорока трех от роду, не очень высокая, пухленькая, словно вся состоящая из ямочек. Они были на ее щеках, локтях, под коленками, и все вместе производили впечатление чего-то очень мягкого, доброго и домашнего.

У Анны Ивановны имелись взрослая двадцатитрехлетняя дочь, уже закончившая институт и работающая геологом, а также восемнадцатилетний сын, получающий образование инженера-электрика. Оба они были уже вполне самостоятельными людьми, так что в случае необходимости Анна Ивановна могла оставаться с Мишкой на ночь или задерживаться по вечерам.

Первое нам пока было совсем не нужно, а вот второе, с учетом моего выхода на работу, очень даже. Да-да, с первого июня я наконец вышла на работу. Мой накопленный за несколько лет тяжелого труда отпуск закончился, и оформлять новый – по уходу за ребенком – я не стала.