Книга Квартира в раю, страница 30 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Во всех этих аргументах, конечно, прослеживалась логика, и все-таки нарушение привычного уклада жизни, неизбежное при рождении малыша, меня пугало. Забегая свободными вечерами к Таганцевым, я невольно смотрела на Натку, отмечая ее усталый вид и при этом совершенно счастливые глаза. За минувший год сестра изменила свою жизнь так круто, что даже у меня дух захватывало.

Легкомысленная стрекоза на глазах превратилась в трудолюбивую пчелку, и ни замужество, ни второй, еще довольно маленький, к тому же чужой ребенок ее не тяготили. Как бы не было неприятно это осознавать, но я отдавала себе отчет, что моя младшая сестра оказалась человеком с гораздо более открытым, большим и щедрым сердцем, чем я сама. У Натальи Кузнецовой хватило сил пожертвовать своим комфортом и привычками для того, чтобы иметь полноценную семью, так почему же Елена Кузнецова так сильно противилась тому же самому? На этот вопрос у меня не находилось ответа.

Как назло, намеки на материнство поджидали меня повсюду. Заходя в лифт, я наталкивалась на молоденькую беременную соседку, которую муж заботливо сопровождал в женскую консультацию. В клинике, где мы с Виталием проходили обследование, я встретила уже двух возрастных беременных, с одной из которых даже поговорила.

— Не боитесь? – спросила я, кивая на довольно большой и тяжелый живот, который она поддерживала двумя руками. – Мне вот страшновато решиться.

— А чего же тут бояться? – удивилась моя собеседница. – У меня муж прекрасный. Так обо мне заботится, все, что надо, делает. Даже если со мной что случится, так он ребеночка на ноги поднимет. А уж если нам обоим Господь какую нехорошую судьбу уготовил, так у меня старших двое. Сыну двадцать два, я его сразу после школы родила, совсем молоденькая была, глупая. Вот тогда действительно страшно было, не то что сейчас. А доченьке шестнадцать. И они оба с нетерпением братика ждут и помогать готовы. Нет, не страшно. Радостно.

Именно после этого разговора я поняла, что страшусь еще и Сашкиной реакции на известие о моей возможной беременности. В конце концов, моя дочь всю жизнь росла единственным ребенком в семье. Конечно, у Натки Арсений смирился с появлением в их семье Настюши, но ему было девять лет, а не девятнадцать. Моя дочь, того и гляди, сама соберется заводить семью и ребенка, так что вряд ли известие о том, что ее престарелая мамаша собирается в роддом, встретит с радостью.

Я решила, что как-нибудь надо обсудить с Александрой эту тему, ненавязчиво выяснить, как она относится к поздним родам родителей, у которых уже выросли дети, но решиться на этот разговор, все хитрости которого были бы шиты белыми нитками, не могла. Пока же я продолжала натыкаться в магазинах на распродажу одежды для грудничков, в интернете на рекламу памперсов и детского питания, в телевизоре на фильмы, в которых героини узнавали, что ждут ребенка, а на улицах на беременных женщин всех возрастов.

У меня было стойкое ощущение, что Вселенная посылает мне сигналы, свидетельствуя о единственно правильном выборе. Или это она, наоборот, слала мне предупреждения, которых я пока не могла расшифровать? И даже мой помощник Дима, от которого я уж никак не могла ждать подвоха, в одно прекрасное утро встретил меня отсутствующим взглядом и дрожащими руками.