Книга Квартира в раю, страница 107 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Поедем ко мне?

Я покачала головой.

— Нет, к тебе мы не поедем. Уже поздно, и мне не хочется потом возвращаться через пол-Москвы. Тут за углом есть ресторан, в котором мы с Машкой иногда обедаем. Если хочешь поговорить, можно зайти туда.

— Пойдем, – согласился он и взял меня под руку.

Я аккуратно высвободила локоть. Мы дошли до ресторана, в котором по случаю разгара рабочей недели в будний день имелись свободные столики. Мы сели у окна, и я, не глядя в меню, заказала пасту и бокал газированной воды с лимоном.

— Может, красного вина? – спросил Миронов.

Я покачала головой.

— Нет, спасибо.

Он быстро заказал то же самое и пошел в атаку, едва официант отошел от столика.

— Лена, я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

— Это невозможно, – покачала головой я.

— Почему?

— Потому что мы очень разные люди. И если бы это было не так, то ты бы не задавал мне этот вопрос. Ты не понимаешь, что то, что ты сделал, не может быть оправдано мною ни при каких обстоятельствах, и наполнять мою квартиру цветами – это тоже не тот жест, которого я все это время ждала.

— А чего ты ждала?

— Объяснения, почему ты вообще так поступил.

— Как я поступил, Лена? – В его голосе сквозило искреннее недоумение. – Да, вся эта история с переездами тебя и Натки в новые квартиры была продуманной шахматной партией. Я сумел сделать правильный ход, который сулил мне большие выгоды в бизнесе, и при этом подарить тебе квартиру, в которой ты нуждалась. Мое желание совместить приятное с полезным не делает меня ни негодяем, ни подонком, ни предателем. Да, я расчетливый бизнесмен, коммерсант, просчитывающий шахматную партию на десять ходов вперед. В этом нет ничего плохого, и если бы я не умел так думать и так все просчитывать, то и не пришел бы к тому жизненному результату, который у меня есть. Ты же пользовалась моими возможностями. Не имела ничего против ночных перелетов в Калининград частным бортом, дорогих ресторанов, того, что я оплатил все затраты по Манзании.

— За Манзанию я действительно тебе благодарна.

— Дело не в твой благодарности, а в том, что ничего этого не было бы, если бы я был другим человеком. Я такой, какой есть. И принимать меня можно и нужно целиком.

— Так и я такая, какая есть. И потому всего целиком принять тебя не могу. В своей блестящей шахматной партии ты использовал меня и Таганцева втемную. Но самое ужасное, что ты даже не видишь в этом ничего особенного.

— Может, я тупой, но и правда не вижу.

— Ты не тупой. Ты просто эмоционально бедный, – сказала я и принялась за принесенную мне пасту. Дома еды все равно не было. – Я не могу жить с человеком, который использует людей, словно они пешки на шахматной доске. Это все, что я могу тебе сказать. Давай сейчас доедим и разойдемся, договорившись, что ты больше не будешь искать со мной встречи.

— Лена, ты поступаешь жестоко. Я делал для тебя все возможное и невозможное.

— А мне это было не нужно, – честно призналась я. – Мне было нужно, чтобы ты видел во мне человека, а не игрушку. Но ты не можешь видеть в людях людей, а не пешки. Вот и все.

Миронов отодвинул свою тарелку и жестом подозвал официанта.

— Я расплачусь, – сказал он, открывая бумажник. – Я оставлю больше денег на тот случай, если дама захочет выбрать десерт. А если нет, значит, вам сегодня повезло с чаевыми.