Книга Квартира в раю, страница 101 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Как только отправите его, сразу скажи мне, чтобы я поговорила с Плевакиным, – напомнила я.

— Думаешь, он пойдет тебе навстречу? Ты говорила, что ваш председатель терпеть не может «договорняков».

— Тут нет договорняка, – пожала плечами я. – Ни ты, ни я не живем в этом доме, твоей фамилии нет в иске, так что это самое обычное дело, не имеющее ко мне никакого отношения. Я уверена, что Анатолий Эммануилович согласится помочь. Тут же речь идет о восстановлении справедливости.

Деревенская жизнь, которая подходила к концу, мне неожиданно все больше нравилась. По утрам я довольно долго, по своим меркам, конечно, спала, просыпаясь не раньше восьми утра, когда в окно, которое я оставляла обязательно открытым, уже вовсю доносились ставшие за две недели привычными деревенские звуки. Это было звяканье велосипеда, на котором ездила почтальонка Надя, девчонка девятнадцати лет, громыхание фургона, привозящего каждое утро продукты в деревенский магазин, шуршание полива, открытого в огороде у Сизовых, лай собак.

Наверное, когда-то давно можно было услышать и мычание коров, ведомых на пастбище мальчишкой-пастухом, и кукареканье петухов, будящих всю округу, но всеобщая глобализация стерла эти звуки, наверное, навсегда. И проснувшись, я потягивалась в кровати, испытывая смутное сожаление об этом навсегда потерянном времени. Потом я вставала, умывалась под рукомойником прохладной колодезной водой, от которой за две недели моя кожа посвежела лучше, чем от дорогих и новомодных кремов.

На плитке я варила себе кашу и два яйца, не спеша мазала масло на кусочек хлеба, заваривала чай с мятой или мелиссой, которые росли на сизовском огороде, или листьями смородины, широко представленной на Наткином запущенном участке.

Потом я садилась на установленные во дворе качели и читала книгу, поедая клубнику, которой меня снабжала добрейшая Татьяна Ивановна Сизова. Часов в одиннадцать прибегала Настенька, с которой мы отправлялись гулять по деревенским улочкам или по тропинкам, ведущим к лесу или к речке. Вода была еще холодная, купаться нельзя, зато собирать полевые цветы и плести веночки на голову – сколько угодно.

Татьяна Ивановна за эти два часа управлялась с хозяйством и огородом, имея возможность не отвлекаться на обеспечение безопасности вверенной ей девочки. А я наслаждалась давно забытым ощущением прогулок с маленьким ребенком, которого была лишена долгие пятнадцать лет.

Возвратившись с прогулки, мы обедали все вместе у Сизовых. Татьяна Ивановна понимала, что готовить еду для себя одной я, скорее всего, не буду, и, чтобы я не портила себе желудок сухомяткой, взялась за организацию моего правильного питания. Разумеется, продукты я, несмотря на все ее возражения, обязательно покупала, заходя в продуктовый магазинчик во время прогулок с Настей. Совмещала приятное с полезным, так сказать.

После обеда Татьяна Ивановна укладывала Настю спать. Несмотря на то что в городе девочка отказывалась спать днем, в деревне она легко засыпала, разморенная свежим воздухом, и я, возвратившись к себе, следовала ее примеру и сладко спала часа два, обязательно выключив телефон.

Иногда случалось, что, проснувшись, я забывала его включить, но эта забывчивость тоже оказывалась полезной для моих растревоженных нервов. Звонки с работы мне были не нужны, Натка обычно звонила вечером, а Сашка не звонила совсем. Эта ссора с дочерью, разумеется, тревожила меня, но я благоразумно дала Сашке время успокоиться. Не лезла на баррикады ее внутреннего протеста, понимая, что юношеский максимализм нужно перетерпеть, а не переспорить.