Книга Без суда и совести, страница 96 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Василий Васильевич был старше ее. В сорокалетнем мужчине двадцатитрехлетняя девчонка, недавняя выпускница университета, видела все те качества, которых ей так не хватало в избалованных и изнеженных ровесниках. Василий Васильевич был того же возраста, что и муж ее старшей сестры Ольги, в котором Ирина привыкла видеть идеал мужчины.

Валерий Петрович Барышев заботился о своей семье, обожал жену и сына, уверенно шел вверх по карьерной лестнице. Василий Васильевич Петров был сделан из того же крутого теста, и даже его бандитское прошлое, о котором судачили по углам, не смущало неопытную Ирину, а, наоборот, окружало шефа каким-то особым ореолом.

Разумеется, Ирина знала, что Петров женат. Ее это смущало, но она верила клятвам, которые потерявший голову мужчина произносит в порыве страсти. И пусть и не без внутреннего сопротивления, согласилась стать его любовницей. Они вместе ездили по командировкам, мотались по огромной стране, в разных уголках которой Петров строил свою финансовую империю, и это было упоительное время.

Один раз Василий Васильевич свозил ее за границу, на Бали. И именно там у них и получился будущий Федя. Слишком неопытной была Ирина, чтобы думать о безопасности, слишком наивной и доверчивой. Когда она узнала о беременности, то даже обрадовалась. Ей казалось, что теперь ее любовник быстрее решит вопрос со старой семьей, чтобы тут же обзавестись новой, но первый же разговор с ним обернулся для Ирины холодным душем.

— Тебе нужно избавиться от этой беременности, – не терпящим пререканий тоном заявил Петров. – Разумеется, денег на это я дам. И сразу реши вопрос, чтобы в будущем ничего подобного не повторилось. Ты еще молода, наверняка позже захочешь иметь детей, и не нужно, чтобы у тебя возникли с этим проблемы.

— Почему в будущем? – изумилась Ирина. – Я уже хочу детей. От тебя.

— Я не собираюсь заводить ребенка на стороне.

— На стороне? – Ирина все еще не понимала.

— Ира, ты – взрослый человек. Ты же знала, что у меня есть семья.

— Да, но…

— Нет никаких но. Марина – моя жена, раз и навсегда. Когда-то давно она вышла за меня замуж вопреки своей родне, которая не видела для меня никакого будущего, кроме того, где мне предстояло погибнуть в какой-нибудь нелепой перестрелке. Только она поверила в мой потенциал. Я обещал, что ей не придется ждать меня из тюрьмы или рыдать на моей могиле. Она пережила рядом со мной обыски, арест, угрозы, потерю близких друзей. Она всегда была мне не просто женой, а надежным тылом. И она – мать моих двоих сыновей. Никакой другой жены и других детей мне не надо. Так что возьми деньги и реши вопрос. Раз и навсегда.

Когда Петров узнал, что Ирина его обманула, было уже поздно. Видимый невооруженным глазом живот красноречиво говорил, что об аборте не может быть и речи. Василий Васильевич воспринял этот факт как попытку давления на него, а к давлению и к ослушанию он относился однозначно. Пресекал на корню.

Ирину Богданову он выкинул и из своей компании, и из бизнеса, и из своей жизни. На ее имя он открыл банковский счет с солидной суммой денег, которая могла помочь ей продержаться с ребенком примерно с год. Ирина даже не смогла сообщить отцу своего ребенка ни о том, что Федя родился, ни о том, что после сложных родов ему поставили диагноз «Детский церебральный паралич». Ее заблокировали в любых соцсетях, не имея возможности ни позвонить, ни написать Василию Петрову. Да Ирина и не собиралась этого делать. У нее была гордость.