Книга Ни любви, ни денег, страница 61 – Соня Дивицкая

— Бывает, – кивнула Татьяна. – Еще как бывает. И я об этом знала! И меня, опытного снабженца, развели, как пионерку. Я перечислила им кучу денег и ждала, когда придет товар. А товар не приходит, мне никто не звонит, фирма эта исчезла, нет ее в Интернете. А у меня нет больше денег на бирюльки, я ж не могу пойти у Жоры попросить, он в семью, к этой дуре и к дочке, решил вернуться. Так что все, с бизнесом мы завязали. Теперь я тоже банкрот.

Рождается девочка в мир, красивая, здоровая, неглупая, и вдруг оказывается, что она никому не нужна? Вообще никому! Не считая тех уродов, которые ходят на стриптиз расслабляться. Как такое допускает природа?

Тигрица, известная в нашем городе стриптизерша, притащила в клуб бутылку виски. Это было запрещено, пить разрешалось только с клиентами, но у Тигрицы был особый повод. Она хотела перед началом работы немножко отметить с девочками свой день рожденья и попрощаться. Она не танцевала в тот вечер, Тигрица из клуба уволилась.

— Все, девки, ухожу на пенсию, – это она заранее объявила.

Тигрица… Как ее звали в миру, она и сама забыла, придумывая себе постоянно новые имена. Тигрица пришла в стриптиз в пятнадцать лет, как и многие другие девушки. Она оттанцевала десять и теперь, когда ей исполнилось двадцать пять, неожиданно начала волноваться. Тигрица испугалась старости, как это смешно ни звучало. В двадцать пять она впервые ощутила, что время убегает, а жизнь все крутится и крутится у шеста в маленьком, грязненьком провинциальном клубе, и ничего значительного с ней не происходит. Что именно значительное ждала Тигрица, она и сама не знала. Деньги, прежде всего, только деньги в своих мечтах она видела четко, все остальное расплывалось.

Получив новый паспорт, она посмотрела в зеркало с легким страхом. Тигрица начала искать морщины на своем лице, и это было глупостью, морщины у нее при всем желании не имели шанса появиться – Тигрица из салонов красоты не вылезала. Она была в отличной форме, кроме того, она была профи, одна из немногих в провинциальном стрипе, кто действительно умел танцевать. Ей вообще очень нравилась ночная жизнь, она любила двигаться, любила раздеваться и соблазнять. И все же она переживала легкую панику, когда ставила свечи на торт, одну за другой.

— Нет, ну вы смотрите… Все говорят, двадцать пять не возраст, двадцать пять – ерунда… А я уже замахалась их втыкать! Это нормально? Дальше что будет? Мне что, теперь вообще свой день рожденья не отмечать?

— Отмечать, отмечать! Загадывай желанье! – шумели подружки и поджигали ненавистные свечи.

Тигрица смотрела, как воск, с оттенком синтетической вонищи, стекает в розовый крем, поправила челочку и скорее задула разом все двадцать пять.

— Сбудется! – закричали девчонки. – Сбудется! Что загадала?

— Я представляю… – усмехнулась Фуксия. – Все мы одно и то же загадываем. Чтоб нашелся добрый Дедушка Мороз, чтоб дал нам денег, а уж мы тогда…

В гримерке собрались коллеги, примерно с десяток танцовщиц, которые работали в эту смену. Алена, администратор клуба и по совместительству родная мать, тоже заглянула немного подкрепиться за компанию. Она принесла коробку с горячим мясом из соседней шашлычной, и, как только поставила шашлык на стол, девочки потянулись за кусочками проворными пальчиками с длиннющими острыми коготками, в стайке они напоминали причудливых тропических птичек.