Книга Не жди меня долго, страница 32 – Анна Князева

Стерхова быстро пробежалась глазами по документам.

— Здесь нет плана цодвального этажа, – резко заметила она.

Кошелев удивленно пожал плечами.

— Подвала? Но там ничего нет. Только склад.

— Мне нужно все. – Повторила Анна.

— Хорошо, подождите минуту.

Он исчез за стойкой и вскоре вернулся с недостающей бумагой.

Стерхова забрала планировку и попросила:

— Проводите меня в музей.

Кошелев оживился:

— Понравилась экспозиция?

— Очень. – Хмуро заметила она.

В музее Анна сразу направилась к стенду с вещами и фотографией неизвестного.

— Откройте витрину! – ее голос прозвучал как приказ.

Кошелев подчинился, и Стерхова расправила в экспозиции свитер в бордово-желтую полоску. Расправив, сфотографировала. Затем сделала снимок фотографии трупа неизвестного мужчины.

— Что вы там разглядели? – осторожно спросил Кошелев.

Но Стерхова не успела ответить. От двери к ним направлялась высокая пожилая женщина, рядом с которой семенил белый шпиц. Дама была из тех, кто не прячется за условности или возраст. Широкие плечи, уверенная посадка головы, серебристо-седые волосы с укладкой на бигуди. В ее взгляде читалось бесспорное превосходство, в походке – твердая властность.

Шпиц переставлял свои лапки с таким достоинством, словно сопровождал генерала.

— Это моя матушка, Эльвира Шабтаевна, – представил ее Кошелев.

Женщина взяла сына за плечи, уверенно развернула к себе и застегнула верхнюю пуговицу на его рубашке.

— Завтракал?

— Да, мамуля, – покорно ответил он.

После этого Эльвира Шабтаевна перевела взгляд на Анну и придирчиво оглядела ее с головы до ног:

— Это и есть та самая Стерхова из Москвы?

От такой бесцеремонности у Анны вспыхнули щеки.

— Прошу меня извинить. Я спешу, – бросила она и направилась к выходу.

У стойки ресепшн увидела портье, дежурившего в ночь убийства. Он только что заступил на смену. Стерхова отозвала его в сторону, чтобы опросить, но ничего существенного не узнала. Портье повторил то же самое, что ранее сообщил оперативник Петров:

— Воронин был в вестибюле недолго. Он разговаривал с хозяином возле рецепшна в восемь часов вечера, пробыл здесь минут пятнадцать и больше не появлялся.

— Воронин говорил с Виктором Николаевичем? – уточнила Анна.

— Я же сказал… Простите! – портье ринулся к стойке, возле которой стоял председатель жюри Пахомов. На нем был влажный дождевик, в руках – мокрая шляпа. Как видно, он только что вернулся с прогулки.

— Дайте мне ключ от номера двести пять.

— Здравствуйте, Дмитрий Витальевич! – окликнула Стерхова.

Пахомов обернулся и с почтением ответил:

— Приветствую вас, Анна Сергеевна.

— Уделите мне пятт минут?

— До демонстрации конкурсных фильмов целый час. В вашем распоряжении все это время.

— Благодарю. – Она огляделась. – Здесь поговорим или поднимемся в штаб?

— Лучше здесь, – поспешно согласился Пахомов.

Он снял дождевик и проследовал к креслу, стоящему в дальнем углу вестибюля. Анна устроилась рядом.

— О чем будем говорить? – спросил Дмитрий Витальевич. – Теперь у нас с вами не так много общих тем. Мне сказали, что вы покинули жюри ради сыскной работы. К слову говоря, мы все благодарны вам. Смерть Воронина – невосполнимая потеря для российской кинодокументалистики.

— Да-да… – Обронила Стерхова. – Об этом я и хотела с вами поговорить.