Книга Улика № 13, страница 9 – Анна Князева

— Идемте в мой кабинет.

Войдя туда, Анна сразу заметила серое пальто с пятнистым меховым воротником, лежавшее на столе.

— Оно из коллекции тетушки.

— Вы совершенно правы. – Светлана Михайловна взяла пальто и, вывернув его наизнанку, показала распоротый шов подкладки. – Взгляните, пожалуйста, сюда.

— Дыра?

— И я хочу объяснить, – продолжила Богомолова. – Этим утром при осмотре предметов из коллекции вашей тетушки кое-где мы обнаружили повреждения, разрывы и следы молевых трат.

— Молевых трат? Простите, не поняла… – заметила Анна.

— Это когда вещи поела моль. У нас существует своя терминология: если вещь чуть-чуть тронута молью, мы говорим – туше. Если сильно поедена, говорим – атак. И крайняя степень – манже, значит, съеденная. В случае с этим пальто мы имеем туше. Но даже такие незначительные траты требуют реставрации.

— К чему вы это рассказываете?

— Обнаружив следы молевых трат, сотрудница отдала пальто из постановки «Стеклянный зверинец», сшитое на актрису Теплякову, в реставрационный цех. А там…

— Что? – напряглась Анна Стерхова.

— Реставратор подпорола подкладку, чтобы подобраться к поврежденному участку лицевой ткани и обнаружила…

— Что?! – повторила Анна громче.

— Она обнаружила за подкладкой зашитую фотографию.

— Зачем? – В голосе Стерховой прозвучала растерянность. – Зачем ее туда зашили?

— Не могу ответить на ваш вопрос, – покачала головой Светлана Михайловна.

— Покажите мне ее!

— Вот, пожалуйста. – Богомолова достала из ящика стола конверт из крафтовой бумаги. – Можете забрать. Возможно, она из вашего семейного архива.

Анна взяла конверт и покрутила его в руках.

— Фотография лежала в конверте?

— Нет. Она была обернута медицинской клеенкой и пришита к пройме, возможно, поэтому не особо прощупывалась. Ткань верха плотная, плюс дублерин.

— Медицинская клеенка? – скривилась Анна. – Не проще ли было использовать полиэтиленовый пакет?

— Возможно, под рукой была только клеенка: – заметила Богомолова и спросила: – Так вы посмотрите фотографию?

— Да-да, конечно. – Стерхова достала снимок из конверта и, вглядевшись в него, уверенно заявила: – Эта женщина мне незнакома.

— А вы приглядитесь, приглядитесь. Или лучше заберите фото домой и поройтесь в альбомах Руфи Адамовны.

— Конечно же, я пороюсь… – сказала Анна и вдруг замолчала. – Мне кажется или женщина одета в то самое розовое платье?

— И вы тоже заметили! – оживилась Светлана Михайловна. – Фотография черно-белая, но платье легко узнается, оно из спектакля «Бесприданница» постановки тысяча девятьсот тридцать пятого года.

— Да-да… Вы говорили, что его сшили для миниатюрной актрисы Трефаловой. Может быть, на фотографии именно она?

— Определенно нет. – Богомолова покачала головой. – Я знаю Трефалову в лицо. К тому же очевидно, что фотография сделана позже.

Стерхова перевернула снимок и прочитала:

— Номер 13. – Она подняла глаза на Светлану Михайловну. – Что это значит?

Та пожала плечами и предположила:

— Возможно, существуют другие снимки – до и после тринадцати.

Стерхова сунула фотографию в конверт, а его положила в сумочку. Взглянув на пальто, лежавшее на столе, она спросила:

— Кажется, его шили на актрису Теплякову?

— В конце восьмидесятых годов прошлого века, – подтвердила Богомолова.

— Родись я пораньше, возможно, встретила бы ее у тетушки в костюмерной.