Книга Улика № 13, страница 76 – Анна Князева

— Может быть, соседи что-то рассказывали?

Женщина покачала головой:

— Нет, не слышала. Здесь из прежних жильцов никого уже не осталось. Когда, говорите, было фотоателье?

— В восьмидесятых годах, – подсказала Анна.

— Столько лет прошло, вряд ли найдешь кого-то. Если только Гарри Грантович что-то знает. Сходи в сороковую квартиру, постучи погромче, он откроет.

Стерхова тут же отправилась в четвертый подъезд, поднялась на третий этаж и постучала в сороковую квартиру. Дверь открылась, на пороге появился старик с седыми всклокоченными волосами.

— Добрый вечер. Простите за беспокойство. Мне нужен Гарри Грантович, – сказала Анна.

— Гарри Грантович – это я.

— Моя фамилия Стерхова, я следователь, вот мое удостоверение.

— Ну проходите.

Она проследовала за стариком в комнату с плотно занавешенными окнами. Прежде чем предложить сесть, Гарри Грантович попросил ее удостоверение и, надев очки, внимательно его изучил. Возвращая, сказал:

— На фальшивку не похоже. Стало быть, вы приехали из Москвы?

— В командировку, – сказала Анна.

— Что ж, в Москве работа закончилась?

Стерхова усмехнулась.

— Преступников там хватает. У меня работа такая – ездить по разным городам и расследовать преступления прошлых лет. – Не планируя этого делать, она все же разоткровенничалась. Старик вызывал симпатию. – Не помните, было в этом доме фотоателье?

Старик нахмурился, словно припоминая, затем кивнул:

— Да, было такое. Но исчезло внезапно, в середине девяностых, если память не изменяет.

— Что с ним случилось?

— Сгорело. Пожар тушили несколько часов, три верхние квартиры пострадали. Долго потом отстраивались. Ну, а на месте фотоателье появилась квартира.

— В какой части дома оно располагалось?

— В соседнем подъезде. Теперь это двадцать вторая квартира.

— Помните, кто работал в этом ателье?

— Нет, не помню. Да и никто не вспомнит. Теперь здесь сплошь приезжие живут, старожилов уже не осталось.

— А вы почему не помните? – удивилась Анна.

— Я сюда на пожар смотреть прибегал. В то время жил через две улицы. Знал, что есть фотоателье, но карточек здесь не делал.

— При пожаре кто-нибудь погиб?

— Видел, что выносили пострадавшего, грузили в «Скорую помощь», но кого, точно не подскажу.

— Ну что ж… Спасибо за информацию. – Стерхова поднялась. – Какой, говорите, номер квартиры?

— Двадцать два, на первом этаже. И вот что характерно! – Гарри Грантович поднял палец и начал им трясти. – Ателье было затрапезным, как и все в девяностых. Витрина с грязными стеклами, а в ней – женская фигура, уродливая, страшная образина. Зеваки приходили на нее посмотреть. Спорили: манекен или покойница? Но это, конечно, сплетни.

— Спасибо вам, Гарри Грантович. – Стерхова направилась к двери и прежде, чем уйти, протянула свою визитку. – Если что-нибудь вспомните, позвоните.

Сколько ни стучалась Анна в двадцать вторую квартиру, ей никто не открыл. Побродив по двору допоздна, она вышла через калитку в подворотне и направилась к своей машине, надеясь, что ее не увез эвакуатор.

Вернувшись домой, Стерхова провела половину ночи за ноутбуком в поисках информации про фотоателье номер пятьдесят семь. Но, видимо, оно было слишком ординарным, чтобы о нем писали.

Поразмыслив, она поняла, что кроме архивов, где можно провести всю оставшуюся жизнь, существует только один канал.