Книга Улика № 13, страница 62 – Анна Князева

Захлопнув альбом, Анна сунула фотографию в сумочку и стала собираться на работу. Одевшись и уже подойдя к двери, она резко передумала ехать в управление и решила отправиться в театр. Сонмище вопросов рвали ее разум и требовали внятных объяснений.

Выбывши в театр, Стерхова, как всегда, направилась в костюмерный цех. И, как только вошла туда, положила перед Кочетковой найденный снимок.

Мария Егоровна схватилась за щеку и умильно закивала.

— Какая хорошая фотография! Тамилочка просто прелесть, и Руфь еще молодая. Это, наверное, в Комарово на даче Руфи. Помнится, перед своей гибелью Тамила ушла от своей матери и какое-то время жила там. Говорили, что мамаша у нее была настоящей ведьмой.

— А вы говорили, что Тамила ни с кем в театре не дружила, – напомнила Анна.

— Не дружила, все так и есть. Но твоя тетка обшивала ее. На том они и сошлись.

— Посмотрите на их ноги, – сказала Анна.

— А что? Ноги как ноги.

— У них одинаковые туфли. Не находите это странным?

Кочеткова встала со стула, прошла к обувным полкам и, вернувшись, поставила на стол такую же пару туфель.

Стерхова застыла от удивления.

— Откуда это у вас?

— Собственность театра, как и все, что здесь есть, – глубокомысленно изрекла Мария Егоровна.

— Я понимаю. Но они же точно такие!

— Эх-е-хе… Откуда тебе знать, девочка. В те времена мы все ходили в одинаковых. Что выкинут в магазине, то и носили. Что касается этих туфель, нам их принесла спекулянтка, сразу несколько пар. Одну купила Руфь Адамовна, другую – Теплякова. Еще две пары забрали девочки из постижерного цеха. Эту пару купили в костюмерную. – Кочеткова с грустью кивнула на туфли, стоящие на столе. – Моего размера не нашлось, я сильно переживала.

— Больше тридцати лет прошло с тех пор, и вы помните? – удивилась Анна.

— Это вы, молодые, избалованные. А мы красивых туфель сроду не видели. Как не запомнить?

Вот таким, неожиданно простым способом к Стерховой пришел ответ на вопрос, который ставил ее в тупик.

В расстроенных чувствах и полном смятении она приехала в управление. Поднявшись по лестнице и шагая по коридору, Анна думала о том, куда ее вывезет эта кривая.

— То густо, то пусто… – пробормотав себе под нос, она открыла дверь и шагнула в свой кабинет.

Первое, что увидела – хохочущую Зварцеву. Напротив нее, через стол сидел раскрасневшийся Семенов, и, судя по всему, он был в ударе.

Заметив Стерхову, они вдруг притихли, и Зварцева поспешила уйти.

Анна дала Семенову время, чтобы прийти в себя. Внутреннее чувство подсказывало: между этими двумя что-то происходит. Семенов сильно изменился, таким она его никогда не знала.

— Игорь Петрович, что с опознанием Марии Леонтьевой?

Игорь Петрович заметно посерьезнел и, напустив на себя строгий вид, ответил:

— Я съездил в Стрельну. – Он вытащил из папки бумагу. – Леонтьева Мария двадцати лет, студентка пединститута. Рост сто шестьдесят пять сантиметров, худощавого телосложения. Волосы темно-русые, глаза серо-голубые. Ушла из дома в шесть часов вечера третьего октября восемьдесят седьмого года и пропала. Особые приметы – шрам на лбу, рассекающий левую бровь.

— Вы никогда не изменяете себе, – пробормотала Анна. – Меня просто поражает ваша дотошность.

— Так вот. – Он продемонстрировал документ. – Юлиана Леонтьева опознала в девушке с фотографии № 11 свою сестру Марию Леонтьеву.