Книга Улика № 13, страница 57 – Анна Князева

— Ладно, задавайте.

— В момент гибели Тепляковой вы находились на сцене и…

— Ждала, пока мужики затащат меня за кулисы.

— Вы сказали мужики, но ведь сначала за трос тянул лишь один рабочий?

— Потом прибежал второй. Мне сказали, отвалилось колесо, и я вместе с каретой могла шарахнуться на сцену.

— Кого еще вы видели за кулисами?

— Со стороны помрежа – никого, сидела спиной. С правой стороны – двоих рабочих и этого идиота Лаврентьева.

— Другие свидетели показали, что у портала, за первой кулисой стояла актриса Комогорова, – напомнила Стерхова.

— Может, и стояла, только я ее видеть не могла.

— Перейдем ко второму вопросу.

— Переходите. – Было слышно, как чиркнула спичка. После недолгой паузы Тубеншляк затянулась сигаретой.

— Можете подтвердить, что состояли с актером Лаврентьевым в романтических или в интимных отношениях?

— Ну, состояла. А что?

— В романтических или интимных? – уточнила Стерхова.

— Оба сразу.

— Как долго?

— Два или три сезона.

— Николай Петрович утверждает, что когда вас тянули за кулисы, он ждал вас для того, чтобы… – Стерхова запнулась, подбирая нужно слово, но Тубеншляк нашла его быстрее:

— Полапать! Это было в его репертуаре, затащить куда-нибудь в темный угол. Иногда дело доходило до секса.

— А что было в тот вечер после первого акта?

— До этого не дошло. Как только закрыли занавес, все узнали, что Теплякова упала в открытый люк, и начались разборки.

— Теплякову в театре не любили? Были у нее враги?

— Хммм… – хвыкнула Тубеншляк. – Для того, чтобы иметь врагов, надо хоть как-то проявляться.

— А Теплякова, стало быть, не проявлялась?

— Она была, как серая мышь. Ни с кем не вступала в отношения, не конфликтовала, и это при таком-то таланте.

— Я слышала, что в творчестве Теплякова была резка и непримирима.

— Но так то ж на сцене. А в жизни – серая мышь.

— Лаврентьев испытывал к Тепляковой интерес? Ухаживал за ней?

— Даже если бы ухаживал, Тамила Васильевна никогда бы на него не клюнула. Да я и сама с ним вскоре порвала.

— Из-за чего?

— Он был самовлюбленным болваном. – Тубеншляк сипло кашлянула. – Хотя, может, и зря. Кто же знал, что этот дурак получит народного.

— Итак, вы подтверждаете факт любовных отношений с Лаврентьевым и то, что за кулисами в конце первого акта он ждал вас, чтобы уединиться? – подытожила Стерхова.

— Подтверждаю.

— Еще что-нибудь можете рассказать?

— О том вечере, о спектакле или о гибели Тепляковой? – деловито осведомилась Тубеншляк.

— Меня интересует все, что касается этого дела.

— Помнится, я хотела в туалет, когда сидела в карете. И пока Лаврентьев разговаривал, по-быстрому сбегала.

Выдержав приличную паузу, Стерхова недоуменно спросила:

— Разговаривал? С кем?

— Кажется, с мужиком, я видела его рукав и плечо. Он стоял возле Лаврентьева, вплотную к кулисе. Ну а когда вернулась из туалета, его уже не было.

— Как же так… – растерялась Анна. – Никто из свидетелей не упоминал об этом человеке. Его видели только вы.

— Мне нет до этого дела, – сказала Тубеншляк и добавила: – Я видела его. Это точно.

На этом их разговор закончился, и Анна тут же набрала номер директрисы театра.

— Гликерия Львовна, здравствуйте, это Стерхова. Скажите, когда артист Лаврентьев будет играть? В какой день?

— В ближайшую неделю вы его не найдете. Он заболел, и мы ставим замены.