Книга Улика № 13, страница 53 – Анна Князева

— Родители у Юрьевой были строгими? – спросила Анна.

— У нее была одна мама, отец умер незадолго до ее исчезновения. Но отношение к детям в доме Юрьевых казалось строгим. У Марины была старшая сестра, но она уже умерла.

— Перед тем как Марина пропала, у нее появлялись новые знакомые?

— Однажды она сказала, что есть возможность подготовиться к поступлению в театральный и получить бесплатные контрамарки в театр. Но я не относилась к этому серьезно, потому что Марина собиралась поступать в театральный, а я – в институт легкой промышленности.

— Пожалуйста, вспомните. – Стерхова старалась быть убедительной. – Марина называла какие-то имена или адреса?

— Однажды она ходила на встречу в Гостиный двор. – Жигунова пожала плечами. – Насколько знаю, встреча не состоялась. Не думаю, что это было как-то связано с ее исчезновением.

— Она ничего не опасалась? Ни о чем не переживала?

Елена Николаевна грустно улыбнулась.

— Переживала, конечно: влюбилась в мальчишку из параллельного класса, а он встречался с другой.

— Какой у Юрьевой был круг знакомых? – спросила Стерхова.

— Девочки из нашего класса, ребята из театрального кружка. Вот, пожалуй, и все.

— Вы помните, кто вел ваш кружок?

— Аэлита Витальевна, учитель литературы. Она уже тогда была старенькой. Теперь наверняка умерла.

— Юрьева делилась с вами своими планами?

— Да мы только этим и занимались! Она мечтала стать великой актрисой, а я – знаменитым модельером. – Жигунова замолчала, сворачивая салфетку, пока та не превратилась в небольшой прямоугольник. – Я часто вспоминаю Марину, и у меня не исчезает чувство вины. Ведь если бы я не заболела и пошла с ней на репетицию, она бы осталась жива.

Стерхова спрятала телефон и допила последний глоток кофе.

— Благодарю вас за то, что пришли. Вы очень мне помогли. – Она поднялась и протянула свою карточку. – Что-нибудь вспомните, позвоните.

В квартиру тетушки Анна вернула раньше обычного, но зверская усталость и головная боль вступали в противоречие с этим фактом. Постояв под прохладным душем, она рухнула в постель. Через несколько минут ее рука потянулась к телефону:

— Здравствуй, мама.

— А я специально не звонила тебе! – прозвучал задиристый голос. – Все думала, хватит ли у тебя совести самой позвонить.

— Видишь, звоню, – устало сказала Анна. – Как ты себя чувствуешь?

— Как обычно. Одно лечу, другое начинает болеть.

— Хотела спросить. Тебе не приходилось слышать от тети Руфи фамилию Дубасов? Возможно, ты встречала этого человека в ее доме?

— Вот всегда так… – расстроенно проронила мать. – Звонишь не потому, что беспокоишься обо мне, а когда тебе нужно.

— Я беспокоюсь и люблю тебя. Ты моя мама, – с улыбкой сказала Стерхова. – Так что насчет Дубасова?

— Может, и слышала… Я не помню. Скорее, ты его можешь знать, ведь у Руфи чаще бывала. И если Дубасов был ее любовником, она этим со мной не делилась. Задушевных бесед мы с ней не вели.

— Я тоже о нем не слышала раньше, – сказала Анна.

— Он что-то натворил? – спросила мать.

— В том-то и дело, что пока не знаю. Ну ладно, не болей. Я тебе на днях позвоню.

Ветреным утром, в воскресенье Татьяна Куркина заехала за Анной на своей машине, и они отправились в шоу-рум, принадлежавший ее приятельнице. Дорога лежала на окраину Петербурга, где вдоль узких улиц серыми рядами тянулись хрущёвки. С лёгким скептицизмом Стерхова смотрела на окружающий пейзаж, представляя себе стандартный магазин.