Книга Улика № 13, страница 33 – Анна Князева

— Тогдашний машинист сцены? – уточнила Стерхова.

— Ну да. Сергей Федорович Лебедев.

— Судя по схеме в материалах дела, Лебедев стоял у выхода в коридор у курилки.

— Ну, да, в нескольких шагах от помрежа.

— Вы предупредили Лебедева об уходе?

— Нет. – Гончаренко медленно помотал головой. – Времени не было, все решали секунды. Если бы карета свалилась набок, спектакль был бы сорван.

— А если бы Лебедев не заметил, что вас нет?

— Я же говорю: помреж бы его позвала. Так и вышло. А тут и я прибежал.

— А если бы он ушел?

— Во время спектакля машинист сцены обязан находиться за кулисами.

Стерхова снова переложила документ с места на место.

— Так или иначе, пока возле щита никого не было, некто опустил площадку люка-провала, тем самым убив Теплякову.

— Это моя вина, – проронил Гончаренко. – А в тюрьму посадили Сергея Федоровича.

— Кто мог опустить площадку люка-провала? – спросила Анна.

Гончаренко пожал плечами.

— Мне это неизвестно.

— Вы хорошо знали Теплякову? Были с ней близко знакомы?

— Да вы что, в самом деле? – Гончаренко возмущенно выпрямился и заговорил громче обычного. – Кто она и кто я!

— Вы не ответили на вопрос.

— Конечно же, мы знали о существовании друг друга, даже здоровались.

— Это все?

— Ну… – Гончаренко вдруг замолчал, и по тому, как он это сделал, стало понятно: помимо этого было что-то еще.

— Говорите.

— Однажды я проводил ее.

— Она сама попросила вас об этом? – спросила Анна.

— У Тамилы Васильевны были сумки, и она плохо себя чувствовала. Администратор предложил вызвать ей такси, но она попросила меня.

— О чем вы с ней говорили, пока шли?

— О многом. Мне было с ней интересно.

— Этим ваше общение ограничилось?

Чуть помолчав, Гончаренко вдруг покраснел.

— Иногда мы виделись за кулисами, она была ко мне очень добра. Я ведь молодой был, несобранный, часто делал ошибки. Однажды она узнала, что у меня нет денег на обед и дала десятку.

— Вы привлекали ее как мужчина? – В ожидании ответа Стерхова напряглась.

— Не думаю.

— А вы сами когда-нибудь… – начала она, но Гончаренко ее прервал:

— Нет! Никогда. Я слишком уважал ее, можно сказать, преклонялся.

Положив перед ним фотографию мертвой девушки, Анна спросила:

— Знаете ее?

Взглянув на снимок, Гончаренко помотал головой:

— Никогда не видел.

Стерхова вынула из ящика стола напечатанный бланк, вписала в него несколько строк и протянула ему:

— Вот ваша справка.

— Спасибо. – Гончаренко поднялся со стула, забрал справку и направился к выходу.

— Пообещайте, что покажете мне люк-провал, трюм и тот самый электрощит, – попросила Стерхова.

Он обернулся.

— Завтра приходите. После обеда.

Приводя в порядок документы, Анна сняла на телефон фотографию мертвой девушки, а оригинал подшила в пока еще тонкую папку.

Вскоре пришел Семенов и, как всегда, не торопясь, расположился за своим столом.

— Что у вас с пропавшей девушкой номер два? – спросила Анна.

Иван Петрович вытащил блокнот и, заглянув в него, прочитал вслух:

— Загоруйко Жанна, двадцати четырех лет, работница химзавода. Рост сто пятьдесят девять сантиметров, среднего телосложения. Волосы каштановые, глаза светло-карие. Ушла из дома двадцать четвертого июля восемьдесят восьмого года в половине седьмого вечера и больше не возвращалась.

— Это я знаю, – немного раздраженно заметила Стерхова.