Книга Белый асфальт, страница 43 – Анна Князева

— Чем все закончилось?

— Если бы не Крамов, нас бы посадили. Он в то время был секретарем райкома комсомола и мощно за нас вступился. Сумел доказать, что тайное общество «Клинок и Коготь» – что-то вроде спортивной секции или студенческой традиции. Только училище потом все равно закрыли. Из-за нас или нет, не знаю.

— Интересно, как Крамову удалось вас отстоять?

— А я вам скажу… – Семочкин допивал компот мелкими глотками, словно оттягивал момент, когда придется произнести последнюю фразу. – Крамов только что женился на дочери первого секретаря крайкома партии и его переводили в Красноярск.

— Использовал родственные связи? Теперь понимаю.

— По гроб жизни буду ему обязан. Если бы не он, кто знает, как сложилась бы моя судьба. – Семочкин взял салфетку и вытер губы. – Сожалею, но у меня закончилось время.

Стерхова поднялась со стула и протянула руку.

— Спасибо за разговор. Не исключаю, что нам придется встретиться еще раз.

— А это – всегда пожалуйста.

На восьмой день командировки Анна Стерхова проснулась раньше обычного. За окном была беспросветная темень, в округе – ни огонька. Зябко поеживаясь, она поспешила одеться.

Пелагея Михайловна уже хлопотала на кухне и что-то негромко напевала себе под нос. Запах свежего хлеба и заваренного чая разносился по всему дому.

— Рано-то как, – заметила старуха, увидев Анну.

— Едем с Иваном в аэропорт, – ответила та, подтягивая шерстяные носки.

— Знаю. Рассказывал. – Пелагея Михайловна поставила на стол битком набитую тряпичную сумку.

— Что это? – спросила Стерхова.

— Тормозок в дорогу. Тебе и Ваньке. Сало, хлеб, пироги с картошкой. На холоде без еды нельзя. Мало ли что…

— Не стоит. На зимовье мы не задержимся.

— Бери-бери. Там в термосе чай, чтоб не мерзнуть.

Пелагея Михайловна так настырно совала ей сумку, что спорить было бесполезно.

Вскоре в доме появился Астафьев – с заспанным лицом, но в хорошем настроении.

— Доброе утро, Анна Сергеевна. Готовы?

Стерхова кивнула, надела валенки, полушубок и вышла вместе с Иваном на мороз. Ледяной воздух мгновенно превратил дыхание в клубы серебристого пара. Туман, как живой, мерцающий саван, обволакивал двор, его тяжелые волны стелились по земле, превращая действительность в зыбкий мираж. Холод в Северске был не просто явлением, он был живой материей и властелином.

Уже через минуту они направлялись в машине в сторону местного аэропорта.

— Туман, – буркнул Астафьев и протер рукой запотевшее стекло. – Не нравится мне все это.

— Думаете, вертолет не полетит? – спросила Анна.

— Пилот сам решит. Но если будет так заволакивать, то можно уже сейчас разворачиваться.

Поселковая взлетная полоса представляла собой расчищенное поле с редкими огоньками. У ангара стоял вертолет Ми-8 – ухоженный, крепкий, будто только что сошедший с заводского конвейера. Его обшивка блестела в мутном утреннем свете, и не было ни намека на ржавчину или облупившуюся краску. Этот вертолет был особым – на нем прилетел сенатор.

Машина тяжело сидела на шасси, как зверь, присевший перед прыжком. Боковая дверь вертолета была сдвинута, внутри виднелся темный салон с удобными креслами и столами, что выглядело чуть ли не фантастически на фоне грубого ангара и обшарпанной полосы.

Возле вертолета суетились двое мужчин в заледеневших комбинезонах и кожаных куртках, проверяя крепления и баки. По металлической лесенке уже поднимались криминалист Ромашов и Сизов, оба в тяжелых куртках и с поклажей.