Книга Забытое дело Калевалы, страница 64 – Анна Князева

Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла вдохнуть.

Связь оборвалась.

Анна положила его на стол рядом с блокнотом. Рука осталась лежать на столе. Пальцы сжимались и разжимались, будто проверяли: жива ли.

Она придвинула блокнот. Подняла ручку с пола. Буквы расплывались. Провела линию. Рука дрогнула, линия вышла кривой и ушла в сторону.

Стерхова положила ручку и встала. Стул отъехал назад, ножки скрипнули по полу.

Она подошла к двери. Каждый шаг отдавался в ребрах. Остановилась у косяка, провела по нему рукой.

Вернулась. Села на край кровати и наклонилась вперёд. Ладони упёрлись в колени. Боль в ребрах не отпускала ни на минуту. Плечи тянуло вниз.

Вдох. Выдох.

И еще.

Вдох. Выдох.

В дверь постучали. Стерхова выпрямилась.

Послышался голос:

— Уборка.

Стук повторился.

Она поднялась с кровати, открыла дверь.

На пороге стояла та же горничная. Ведро, фартук, косынка. Глаза не поднимала. Смотрела на порог, на ручку двери, на что угодно, только не в глаза Стерховой.

— В номере чисто, – сказала Анна.

Ведро чуть качнулось, вода плеснула за край.

— Я должна протереть пыль. У меня график.

Стерхова постояла. Затем отступила. Женщина вошла, поставила ведро у стола. Двигалась резко, по сторонам не смотрела. Тряпка заходила по подоконнику и перешла на стол.

— Сосед ваш… тоже не любит, когда убираюсь. Курил прямо в комнате. – Она ткнула пальцем. – Видите? Прожег горящей сигаретой.

Стерхова подошла, наклонилась к столу. На нем темнело небольшое пятно: края оплавлены, внутри – чёрный след.

— Кто здесь жил до меня?

Горничная окунула тряпку в ведро, сполоснула, отжала.

— Говорю же… Сосед ваш, старик.

— Парфенов?

Женщина разогнулась. Поправила косынку.

— Его переселили перед тем, как вы заехали в этот номер.

Стерхова смотрела на нее, не моргая. Шагнула, сократив расстояние.

— А Лихитченко?

— Та, что пропала? Она жила в номере напротив. Там, где сейчас старик.

Горничная подняла и сразу опустила глаза. Прикрыла рот рукой. Жест получился испуганным, детским.

— Но я вам этого не говорила.

Стерхова кивнула.

Женщина подняла ведро. На пороге обернулась, будто хотела что-то добавить. Губы шевельнулись, но звука не было.

Ее шаги быстро затихли на террасе.

Стерхова закрыла дверь на задвижку и прислонилась к косяку.

На столе лежала карта, блокнот и копии показаний – Стерхова разложила их веером, чтобы видеть всё сразу.

Она открыла чистую страницу. Взяла ручку. Писала не глядя. Закончив, перечитала последнюю фразу:

«Слишком чисто.»

Дом Кеттуненов – хлорка. Перебитый запах, который въелся в доски, в половики, в портьеры. Не уборка – уничтожение следов.

База отдыха «Сампо Ранта», номер Лихитченко – идеальный порядок. Запах стерильной чистоты. Слишком аккуратно.

Она записала.

«Факты:

Исчезновение семьи Кеттуненов.

Исчезновение Лихитченко.

Места:

Кеттунены – дом на кордоне „Черные Камни“.

Лихитченко – номер на базе отдыха „Сампо Ранта“.

Расстояние между ними:

Около двух километров.

Разница во времени:

Тридцать пять лет.»

Стерхова перечитала показания. Свела по точкам. Проверила связки.

Снова взялась за ручку.

«Следы убирают.»

Ниже, через строку:

«Совпадение по нескольким пунктам.»

Случайность? Она качнула головой.

«Системно.»

Вспомнила разговор с Лайтиненом, когда они шли по берегу, и вдруг поняла, что он говорил не о Сампо из эпоса Калевала.