Книга Забытое дело Калевалы, страница 42 – Анна Князева

— Где петроглиф?

Майорова махнула рукой в сторону обрыва.

— Его здесь нет. Нужно спуститься к озеру.

Анна шагнула к валуну, прижалась ухом к его поверхности.

Сначала – ничего. Только гул, какой бывает, когда прикладывают к уху раковину.

Потом – глухой металлический отзвук. Далекий и едва различимый.

Стерхова замерла.

Звук повторился.

Два удара. Размеренных. Словно где-то глубоко, под камнем, под скалой, отозвался металл.

Она отстранилась от камня и посмотрела на Майорову.

— Здесь под скалой что-то есть?

Майорова пожала плечами.

— Никогда об этом не слышала.

— Но я уловила звук.

— Деточка, это камень-слухач. Он слышит за километры.

Стерхова снова прижалась ухом к камню.

Тишина.

Они начали спускаться к воде.

Каменистые уступы вели вниз, к узкой полоске берега. Ноги скользили по мокрому камню. Внизу плескалась Ладога – темная, тяжелая, в вечернем свете почти черная.

Вера Сергеевна остановилась у плоской гранитной плиты, уходящей в воду.

— Здесь.

Стерхова присела. Провела ладонью по поверхности. Серый гранит. Трещины. Никакого рисунка.

Майорова зачерпнула в ладони воду из Ладоги и плеснула на камень.

Вода растеклась, заполнила неровности камня. Поверхность потемнела. И рисунок проявился. Неглубокий. Выбит тонкой линией. Почти стертый временем.

Стерхова замерла.

Лодка. Фигурки людей. Линии.

Она достала из сумки рисунок Кеттунена. Развернула. Приложила к камню.

Все совпадало.

Почти.

Или нет.

Чем дольше она смотрела, тем яснее становилось: фигурок здесь было меньше. Линии другие. Лодка пустая – внутри никого.

Она убрала рисунок. Смотрела на камень долго.

— Это не он, – сказала наконец.

Майорова лишь кивнула.

Подъем был тяжелее спуска. Ноги скользили, руки хватались за камни, за корни, за все, что попадалось. Стерхова лезла первой, оборачивалась, подавала руку Майоровой. Старуха принимала помощь молча, без слов.

На вершине задержались.

Камень-слухач стоял неподвижно. Трехногий. Черная щель между опорами смотрела прямо на нее.

К велосипедам добрались, когда солнце ушло за вершины сосен. Небо еще светилось – бледное, северное, почти прозрачное. В лесу было темно.

Они ехали молча. Где-то справа треснули ветки. Кто-то большой шагнул в сторону от тропы.

Анна машинально обернулась. Между соснами что-то мелькнуло.

Тень. Силуэт. Или просто игра света. Непонятно.

Она пригляделась.

Там ничего не было.

Вскоре тропа сменилась проселком, проселок – асфальтом. Стерхова крутила педали, смотрела на дорогу, на мелькающие стволы, на серое небо в просветах крон.

Майорова ехала впереди, не оборачиваясь. Ее косынка светлела в сумерках. Стерхова нагнала и поравнялась с ней.

— Закаты у нас долгие, – проговорила Вера Сергеевна. Голос звучал ровно, будто ничего не случилось. – Небо будет светлым еще с полчаса. А вот в лесу темнеет быстрее.

Вуори встретила их полной темнотой. Без фонарей и светящихся окон.

Они остановились у музея. Небо ещё держало бледный северный свет, а деревня уже погрузилась в сон.

Майорова слезла с велосипеда, поправила косынку.

— Может быть у меня заночуете?

Стерхова посмотрела на тёмную улицу. Потом на часы – циферблат светился зеленоватым.

— Пожалуй, нет. Через сорок минут я буду уже в «Сампо Ранта».

Колёса тихо зашуршали по гравию. Она проехала несколько метров, Потом остановилась.