Книга Забытое дело Калевалы, страница 35 – Анна Князева

На улице хлопнула дверца машины. Кто-то вскрикнул. Потом стало тихо.

Телефон мягко завибрировал. Артур посмотрел на экран, прочитал сообщение и выдал Стерховой ключ. Не из тех, что висели на доске за его спиной, а из ящика стола.

— Коттедж номер восемь. Номер второй. Схема коттеджей у входа. – Он снова покосился на камеру.

— Спасибо. – Анна сунула ключ в карман и направилась к выходу.

Стеклянная дверь распахнулась, впуская утренний воздух. Влажный, пахнущий озером и нагретой за ночь хвоей.

Выйдя на улицу, Стерхова подняла голову и посмотрела на окна второго этажа.

Одно из них быстро захлопнулось.

Белая рама, тёмный проём – пустота.

Восьмой коттедж стоял отдельно от других, у самой кромки соснового леса. Дорожка, ведущая к нему, петляла между стволами сосен. Рядом, за деревьями, мощно дышала Ладога.

Коттедж был таким же, как остальные: светлое дерево, остроконечная крыша, небольшая терраса. И все же чем-то он отличался. Она остановилась, чтобы понять, чем именно.

Ставни на окнах.

На других коттеджах их не было – только жалюзи. Здесь – настоящие, деревянные, тёмно-зелёные.

Стерхова поднялась на крыльцо. На террасе было две двери: «1» и «2». Она вставила ключ во вторую. В тот же миг почувствовала за спиной движение воздуха.

Резко обернулась.

Дорожка была пустой.

Анна вошла в номер, закрыла дверь и огляделась.

Комната была небольшой. У стены стояла односпальная кровать, у окна – стол и пара стульев. В углу – открытый шкаф-купе с пустыми вешалками.

Она подошла к кровати. Сдернула покрывало. Бельё было свежим, идеально натянутым, без единой складки.

Слишком чисто. Слишком правильно. Почти идеально.

Стерхова подошла к окну. Провела пальцем по подоконнику – чисто.

Нагнулась, заглянула под кровать. Ни пылинки.

В сумке зазвонил телефон. Она выпрямилась и достала трубку. На экране светилось: «Мама».

Палец замер над кнопкой. Телефон вибрировал в руке долго, настойчиво.

Она приняла вызов.

— Слушаю, мама.

— Ты почему не берёшь трубку? – Голос матери был строг, без привычного «здравствуй».

— Как себя чувствуешь? Давление в норме? – спросила Анна.

— Лучше расскажи о себе.

— Уехала из города. Живу в коттедже на берегу Ладожского озера.

Пауза. Мать переваривала.

— Наконец отдохнёшь, – проговорила она.

— Я на работе, мама.

Дальше – тишина. Та самая, которая возникает, когда мать собирается сказать что-то важное. Или неприятное.

— Вчера снова приходил Иван. Он хочет, чтобы ты вернулась к нему.

Анна молчала.

— Ты слышишь меня?

— Я от него не уходила.

— Не цепляйся за слова! – Мать повысила голос. – Он хочет помириться с тобой. Неужели не ясно?

Стерхова сжала трубку. Пальцы похолодели.

— В следующий раз, когда придёт Иван, гони его в шею.

— Он плакал! – крикнула мать.

— Мне надо работать, мама. Я перезвоню.

Телефон погас.

Анна села на кровать. В висках стучало ровно и глухо.

Через минуту она поднялась. Подошла к дорожной сумке, расстегнула молнию. Достала вещи и аккуратно, без спешки разложила на полках шкафа.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

Несколько негромких, отчётливых ударов. Ритм – не служебный. Скорее вежливый и церемониальный.

Стерхова подошла к двери, посмотрела в глазок. Линза искажала силуэт, но было видно, что это мужчина. Она открыла.

На пороге стоял старик. Невысокий, кругленький, в светлом парусиновом пиджаке. Редкие волосы зачёсаны назад. В руке он держал соломенную шляпу. Не мял, не теребил, а именно держал, почтительно прижимая к груди.