Книга Нежеланный брак, или уроки любви для герцога, страница 122 – Кати Владмар

Слова Виктории не оставляли меня. Они звучали в голове снова и снова, отравляя каждую минуту: «Он поклялся, что накажет тебя… Сделать вид, что проникся к тебе чувствами, чтобы потом нанести последний удар… Он вернётся ко мне, как только избавится от тебя».

Я старалась отогнать эти мысли, убеждая себя, что всё это ложь, что Виктория просто хотела посеять раздор между нами. Но сомнения, однажды поселившись в сердце, пускали корни всё глубже.

В первые дни после возвращения всё казалось нормальным. Родерик был внимателен и нежен, как и прежде. Он читал Софи перед сном, помогал мне разбираться в управлении поместьем, и даже предложил весной расширить оранжерею, о чём я давно мечтала.

— Ты выглядишь встревоженной, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели у камина. — Что-то случилось?

— Нет, просто день был длинным, я немного устала, — солгала я, не в силах смотреть ему в глаза.

Он взял мою руку и поцеловал кончики пальцев — жест, который раньше заставлял меня трепетать от счастья. Теперь же я невольно задавалась вопросом: искренен ли он? Или это часть его игры?

Постепенно я начала замечать новые детали его поведения. Родерик всё чаще отлучался из дома, иногда на несколько дней. Он получал письма, которые читал в уединении. Порой к нему приходили какие-то люди, с которым он запирался в кабинете.

— Куда ты уезжаешь так часто? — спросила я после того, как он объявил об очередной поездке.

— Деловые встречи, дорогая, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Скоро начинается сезон интенсивных морских поставок, и мне нужно уделить бизнесу больше времени.

Это звучало разумно, но почему тогда раньше, до нашей поездки в столицу, он значительно реже покидал поместье? И почему эти «деловые встречи» всегда были окружены такой секретностью?

Дни шли, и я всё глубже погружалась в пучину сомнений. Я начала вести своеобразный дневник его отлучек, отмечая даты и продолжительность. Я прислушивалась к каждому слову, анализировала каждый жест, пытаясь найти доказательства его искренности или лжи. Это превращалось в наваждение.

Однажды в начале февраля, когда я шла по коридору к комнате Софи, чтобы пожелать ей спокойной ночи, я увидела, как из неё выходит Родерик. Он улыбнулся мне и быстро прошел мимо, сказав, что ему нужно разобрать накопившуюся корреспонденцию.

Через мгновение из комнаты вышла миссис Харрис, держа в руках сложенный листок бумаги.

— Его светлость обронил это, когда выходил, — сказала она, показывая мне листок. — Я хотела вернуть.

— Я сама отдам, — предложила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Миссис Харрис кивнула и удалилась. Я стояла в коридоре, сжимая в руке сложенный листок. Что-то внутри — тревожное предчувствие или просто болезненное любопытство — заставило меня развернуть его.

Красивым витиеватым почерком было написано: «Спасибо за вчерашний вечер, ты был таким нежным».

Я перечитала эти слова несколько раз, не веря своим глазам. Земля ушла у меня из-под ног, и я прислонилась к стене, чтобы не упасть. Коридор поплыл перед глазами, а в ушах зазвенело.

Кто написал это? Кому Родерик показывал свою нежность «вчерашним вечером», когда якобы был на деловой встрече? Виктории?

Я сложила листок и машинально спрятала его в кармане платья. Затем, собрав все силы, вошла к Софи, как ни в чём не бывало пожелала ей спокойной ночи и даже прочитала сказку. Но внутри меня всё переворачивалось от боли и унижения.