Книга Сводные. Запретное влечение, страница 96 – Даниэлла Ник

— Какую новость? Ты спятила совсем?

— Такую!

Мама победно улыбается, и жестом фокусника достает из-за пазухи розовую тетрадку, которой трясет в воздухе. А я понимаю, что мне конец. В ушах стоит писк, а перед глазами плывет. Я забыла ее, когда в спешке собиралась с папой в новую жизнь. Была уверена, что мама не сунется в ту злосчастную коробку. Ей просто нечего там было делать!

Мне становится так плохо, что очень сильно тошнит. Савелий тонко считывает мое эмоциональное состояние, и начинает подхныкивать.

— Вали отсюда, ты видишь, ребенка напугала!

Папа выталкивает ее из гостиной, но мама сопротивляется. Хохочет как ненормальная и грозит мне пальцем.

— Сама скажешь, несвятая Софья, которая отреклась от матери? Или мне помочь?

Все глаза устремляются в мою сторону, а меня пробивает мелкий озноб. Я сквозь землю хочу провалиться. Это просто страшный сон, сейчас я открою глаза, а ничего этого нет.

— Что она должна тебе сказать? – кричит Сеня. Бледный и потерянный. Ему неловко, пожалуй, больше всех. Мать, отец, свидетели этой ужасной сцены.

— Вы! Такие слепые! Разуйте глаза! – призывает мама, указывая на Савелия. – Ну, Софья, даю тебе последний шанс во всем признаться!

Я зажмуриваюсь, и чувствую, как слезы невольно выкатываются из-под век горячими дорожками.

— Молчишь? Молчи! А я не буду молчать! Идеальная семья, да? Дом – полная чаша, Катерина Кобзарь? Заграбастала моего мужа и думаешь, счастлива? А нет, моя хорошая. Доченька родная нашла лучший способ подгадить вам всем и отомстить за меня!

— Что ты несешь? – кричит Катя.

Я никогда не видела ее такой злой. Красные пятна покрывают лицо, она тяжело дышит и сжимает кулаки.

— Правду, моя дорогая. Правду! Это – личный дневник моей дочери Сонечки. Не спрашивайте, как эта драгоценная тетрадка ко мне попала. О, там столько интересного. Но самое интересное – это то, кто на самом деле отец этого замечательного розовощекого мальчугана.

— Дай сюда!

В мгновение ока я выхватываю у нее тетрадь, и с сыном на руках несусь наверх. Сжечь, спалить к чертям собачьим. Как можно быстрее!

— Тебе это не поможет, глупая! – кричит мне в след мать и ржет как полоумная. – Славик, мальчик мой, а что же ты не помогаешь своему сыну? Женя помогает, мать твоя помогает, а ты – родной отец, и в кусты?

Встаю как вкопанная на площадке второго этажа и стону от бессилия. Боже, за что мне это все! Понимаю, что прятаться в спальне смысла нет. Нужно поговорить и объясниться. Все зашло слишком далеко.

— Савочка, милый, побудь с Никитой и Лизой! – шепчу я, открывая дверь в детскую. – Ребята, включите ему «Три кота», пожалуйста. У нас очень важный разговор внизу.

Дети кивают и забирают к себе ничего не понимающего карапуза. Я с тяжелым сердцем спускаюсь по лестнице вниз, как на гильотину. Спасибо, мамочка. Так удружила, просто слов нет!

Меня встречает полное молчание и пристальный взгляд нескольких пар глаз. Я глубоко вдыхаю полной грудью. Именно в этот момент мне становится пофиг на все и всех. Все случилось по любви. Я так сильно любила Славу, что потеряла голову. Это не был разовый секс, это был апогей моих чувств и эмоций. Мне не стыдно. За это – не стыдно.

— Дочь! – прерывает молчание папа. – Тебе есть, что нам сказать?

— Да, папа! – тихо произношу я.