Книга Сводные. Запретное влечение, страница 10 – Даниэлла Ник

— Подготовила, ручку даже запасную взяла. И зажигалку тоже! – спокойно демонстрирую, доставая из-под тарелки. Ожидаю, что сейчас опять начнет острить и поддевать меня на эту тему, но он удивляет.

— А оторви мне половинку! – просит. – Я тоже попробую. Вдруг, сбудется.

Хочу ответить что-то язвительное, но прикусываю язык. Я – взрослая и самодостаточная девушка, знающая себе цену. С барского плеча рассказываю нюансы волшебного действа и передаю кусочек бумажки и ручку. Из вредности решаю в этом году загадать желание, не связанное с Кобзарем. С меня довольно!

— С Новым годом! С Новым счастьем! – кричат гости за столом, пока бьют куранты. А я спешно царапаю буквы на бумажке, поджигаю, бросаю пепел в шампанское и давлюсь, успевая выпить до дна.

Слава, сидя напротив, производит такие же манипуляции, и жадно пьет, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век. Хотя, скорее, мне это кажется.

Включается гимн, и все поднимаются из-за стола. Потом мы обмениваемся подарками, поздравляемся, снова наполняем бокалы. Одеваемся, и идем на улицу бахать салюты. Дети пищат от восторга, а я записываю кружочек на фоне фейерверка и отправляю маме и Павлику. В мессенджерах более-менее спокойно, пока Москва еще не встретила Новый год. Краем глаза замечаю, что Лена не отлипает от Славика и хлопает в ладоши, стоя в тесной близости.

Я обнимаю бабушку с дедушкой и стараюсь не обращать внимания на высокую фигуру в дутом пуховике. Катя с папой стоят рядышком, обнявшись, и смотрят в небо, освещаемое брызгами искр и яркими всполохами света.

По возвращении с улицы, дети находят подарки от Деда Мороза и радостно верещат. Мне надоело сидеть за столом, и я подключаюсь к ним. Шея, спина и лопатки горят огнем от пристального взгляда, мне даже не нужно оборачиваться, я и так знаю, кто это. И меня это бесит неимоверно. Либо это развивается биполярное расстройство.

— Смотри! – демонстрирует мне большого трансформера Никита. – Его зовут Оптимус! Я мечтал о нем целый год!

— А у меня вот что! – перебивает его Лиза, тыча мне в нос пупсом, удивительно похожим на настоящего ребенка. – Это Хуан Антонио! Его даже можно из бутылочки кормить!

— Здорово! – восхищаюсь я. – Можно посмотреть?

Сестренка великодушно протягивает мне куклу, а я беру ее на руки с восторгом рассматривая реалистичную игрушку. Реснички, маленькие пальчики.

— Смотрите, как Сонечке идет быть мамочкой! – восклицает бабушка, привлекая ко мне внимание.

— Рановато, мам! – смеется папа. – Ей учиться надо!

— А что рановато? – подключается Татьяна Петровна. – Я Катеньку родила, мне едва девятнадцать исполнилось.

— Так, стоп! – смеясь, прерываю ненужный треп и возвращаю куклу девочке. – У меня грандиозные планы по завоеванию мира! И дети в него явно не входят.

— Ой, а слышали, хотят закон принять по запрету пропаганды чайлд-фри? – вопрошает мама Ленки. В целом, она неплохая женщина, но иногда ее несет не туда.

С моей персоны, слава богу, соскакивают, и я вновь переключаюсь на детей. Сеня сидит на диване, уткнувшись в телефон и откровенно зевает. Разумеется, ему здесь скучно, и он хотел бы отправиться к друзьям, но папа не разрешил ему. Не так давно Сенька явился домой пьяный, его буквально шатало в разные стороны. Мамы дома не было, и выхаживанием занималась я. Промывала желудок, а потом отпаивала горячим чаем. С утра он, конечно, просил прощения со скорбным лицом и клялся, что никогда не будет пить. Мама об этом так и не знает, а вот папе я рассказала. Сеня со мной неделю не разговаривал.