Книга Сельский шик для мажора, страница 60 – Даниэлла Ник

— Давай под крышу? – кричу я, и резко сворачиваю. Закусив губу, девушка мчит за мной.

Мы оставляем велики под небольшим навесом, и я, взяв Алену за руку, открываю тяжелую дверь. Перед нами открывается большое пространство, состоящее из нескольких больших настилов, на которых свалено сено. К самому верху ведет старая деревянная приставная лестница. Решение появляется мгновенно.

— Давай устроим пикник здесь? – предлагаю я. – Как раз переждем грозу?

В коровнике темновато, в нос проникает запах сухой травы и старого дерева.

— Давай! – сверкая голубыми глазами, выдыхает Алена.

Я тяну ее за собой, и мы двигаемся в сторону лестницы.

— Забирайся. На самый верх. У меня есть с собой плед, расстелим под крышей. Здесь тепло и сухо.

Девушка послушно забирается наверх, а я следом.

— Здесь никого не бывает? – интересуюсь я, удобно устроившись на пледе. Кроссовки стоят неподалеку, Аленка тоже сидит босая.

— Сейчас точно никого. Обычно ближе к осени здесь много людей. А что?

— Надеюсь, нам никто не помешает?

— А что ты задумал, Кремлев?

— Я никогда не занимался сексом на сеновале.

— Я тоже! – тихо хихикает моя девушка, узкой ладонью толкает меня в грудь и устраивается сверху.

Раскаты грома заставляют меня вздрогнуть. Они далекие, глухие, словно чье-то предупреждение. А затем начинает дождь – сначала редкий, почти нежный, но быстро переходящий в ливень. Капли барабанят по крыше, создавая ритмичный, гипнотический звук.

Внезапно, словно гигантский паук, молния прочерчивает небо, озаряет белым светом. В этот миг мир вокруг замирает, погружаясь в нереальную тишину. И тут же, словно взрыв, раздается оглушительный раскат грома, от которого стены сеновала дрожат.

Матвей крепко прижимает меня к себе, я слышу стук его сердца. Такой близкий и родной. В его объятиях мне тепло и спокойно.

— Боишься, малышка? – тихо шепчет он.

— Безумно. Это с детства у меня. Однажды, мама была на работе, а бабушка на почте задержалась. Мне лет семь было, показалось, что молния ударила в нашу крышу. Я одна была дома, так сильно испугалась, что начала плакать. Сама не помню, как спряталась в шкаф и уснула там. До сих пор помню то состояние паники.

— Я рядом, ничего не бойся!

С этими словами моих губ касаются мягкие губы. Сначала невесомо, нежно, Матвей очерчивает кончиком языка контур. Я с готовностью двигаюсь навстречу. Наши взгляды пересекаются. Я вижу, как он меня хочет. Крылья носа слегка подрагивают, дыхание учащается, цвет глаз из голубых становится почти серым. Я делаю судорожный вздох и закрываю глаза. Матвей подается вперед и целует уже по-настоящему. Без ванили и нежности.

Волна возбуждения окатывает меня и бьет прямо вниз живота, отчего я невольно сжимаю бедра. Обнимаю крепче его шею и углубляю поцелуй. В мгновения ока, он переворачивает меня, и я оказываюсь под ним. Его язык ласкает меня, выбивая тихие стоны. Как же сладко!

Матвей сжимает мои ягодицы и толкает на себя. Я распластана под ним и обезоружена.

— Я хочу тебя, моя девочка. Какая же ты охуенная!

Его эрекция упирается мне между ног, обхватив мои бедра, двигает ими, вынуждая промежностью тереться о его возбуждение.

Запрокидываю голову и стону громче, уже сама ерзая клитором. Мозг отключается. Я хочу его прямо сейчас. Это что-то животное и первобытное. С рыком он стягивает с меня свитшот, а следом шорты вместе с плавками. Бесцеремонно тискает меня, оглаживает, сжимает, трогает. Я трусь об него, как ненормальная.