Книга Сельский шик для мажора, страница 102 – Даниэлла Ник

— Признайся, – прошу я. – Что ты сделал с Викой и Артемом, что у них совесть проснулась?

— Просто поговорил! – уперто отвечает Кремлев.

Я пытаю его который день, но он не сдается. Князь записал мне извинительное видео, где чуть не плакал. А Вика позвонила, блеяла в трубку, а затем разрыдалась. Сказала, что сама жутко перепугалась того, что могло случиться и бесконечно виновата передо мной. Мы договорились держать нейтралитет, ради наших родителей. Если честно, я не верю, что люди меняются. Но вдруг?

— Я буду много времени проводить в больнице! – перевожу я тему, крепко держа Матвея за руку. – Так дни быстрее пролетят.

— Заглядывай к моему отцу периодически. Ладно?

— Конечно! – пылко заверяю я.

Отец в курсе, что мы встречаемся. Он был в некотором замешательстве, когда я рассказала ему предысторию, но потом успокоился. Врач пока категорически против того, чтобы сообщать близким наш маленький секрет, эмоциональный фон должен быть максимально стабильным. Меня это очень беспокоит, но так пока лучше для всех.

С мамой и сестрой мне пока познакомиться не удалось, как и с дедушкой. Тот второй месяц по находится по делам в Москве. Мама обо мне знает, но лично не видела. Матвей пообещал устроить совместный ужин, по возвращению из Израиля. Я боюсь встречи, как огня, если честно.

А мы сегодня официально едем знакомиться с моей семьей. Мама не выдержала, и все рассказала бабушке. Та поохала, поахала, даже капли от сердца себе накапала. Но мама говорит, что это для антуража. Она та еще актриса.

Мы уже заезжаем в поселок, на заднем сидении лежат цветы для мамы и бабушки. Также Матвей купил вино и дорогущие конфеты. Проезжая мимо церкви, нам усиленно машет мужчина, чтобы мы остановились, а рядом наш батюшка – отец Николай.

— Это же Герман Петрович! – удивляюсь я, узнав нашего главу, невысокого, полного мужчину.

— Что ему надо, интересно? – пожимает плечами парень, и останавливается у кованых ворот.

Храм в Златогорово старинный, начала девятнадцатого века, стоит на невысоком холме. От уничтожения большевиками его спасло только то, что там была школа и библиотека.

Его белоснежные стены, выкрашенные еще в дореволюционные времена, слегка пожелтели от времени, но не утратили своей красоты. Небольшая, но изящная колокольня венчает храм, а позолоченные купола сверкают на солнце, словно драгоценные камни. Вокруг храма – небольшой, ухоженный дворик. Деревянные ворота, украшенные резьбой, ведут на территорию, где растут старые липы, их кроны, раскинувшись, образуют тенистый уголок. Рядом с храмом, на каменной плите, стоит старая, потертая от времени скамейка. Здесь я обычно сидела после воскресной службы и трескала конфеты.

— Добрый день! – выходит он из салона, за руку здороваясь с главой. Я киваю мужчинам в знак приветствия, лихорадочно соображая, что же им от него понадобилось. Батюшка перекрещивает Матвея, и кланяется.

— Добрый день, Матвей Сергеевич! – широко улыбается Герман. Тот еще прихвостень, конечно. – Вы к нам какими судьбами? Работу посмотреть?

Матвей Сергеевич? Охренеть! Еще и имя его знает откуда-то!

— Девушку свою привез в гости, давно не была! – кивком головы, указывает на меня.

— Аленушка? – ахает Герман и с любопытством заглядывает в салон. – Хорошая девушка, давно знаком с ее семьей.