Книга Первая любовь не ржавеет, страница 80 – Лина Филимонова

Он не отстает.

— Марин, это я был во всем виноват.

— В чем конкретно?

— Я очень хотел детей. Прям зациклился на этом. Семья, дети, наследники, продолжение рода…

— Я помню, Борь. У тебя получилось?

— Нет.

— Жаль, – произношу бесцветным голосом.

На самом деле я ничего не чувствую: ни сострадания, ни злорадства. По отношению к бывшему мужу у меня внутри пустота.

Мы возле подъезда. У меня в руках ключ. Я хочу войти. Одна!

— Кристина от меня ушла, – произносит мне в спину Борис.

Ах, вот как… И что? Я должна его пожалеть?

Новая жена ушла – сразу прибежал к бывшей? Я в шоке от этих мужиков! Простые, как три копейки.

— Сказала, что хочет нормальную семью, – продолжает мой бывший.

Кстати, он сказал мне примерно то же самое. Перед уходом.

— Борь, зачем ты мне все это рассказываешь?

— У меня диагноз.

Он сует мне какую–то бумагу.

— Мне это зачем?

— Марин, это я во всем виноват. Это я бесплоден.

Ах, вот как…

Я замираю. Бумагу из его рук не беру. Мне все равно, как звучит его диагноз. У меня своих целый букет.

— Я, наверное, в глубине души догадывался, – покаянно произносит Борис. – Поэтому и не хотел проверяться.

Ну да. А какой смысл проверяться, если у меня куча диагнозов. А он говорил, что сдавал все анализы ещё до нашей встречи. И все у него замечательно.

Врал?

Смотрю на него – он выглядит как побитая собака.

Борис всегда был представительным мужчиной. Высокий, широкоплечий, с благородными чертами лица и военной выправкой. Всегда безукоризненно одетый, выбритый и подстриженный.

Про таких говорят: настоящий полковник.

Но сейчас он не тянет даже на сержанта… Разве что на пьяного и только что выпущенного с гауптвахты.

Постаревший, небритый, с седыми, давно не стриженными волосами, в мятой рубашке… Раньше он себе такого не позволял.

А я хочу домой. Я устала. Чаю хочу! И туфли снять.

— Пойдем, – вздыхаю я

И открываю дверь подъезда.

— Спасибо, Марин.

— Просто поговорим!

Мне просто стало жаль его. Ему, видимо, и выговориться особо некому. У Бориса есть друзья. Но он им никогда не жалуется. Ныть – это не по–мужски. А держать все внутри и довести себя до инфаркта – это, конечно, очень мужское поведение.

Мы входим в мою квартиру. Я с наслаждением сбрасываю туфли, иду на кухню и ставлю чайник.

“Ведешь себя как терпила! – шепчет внутренний голос. – Все на тебе ездят. Всех тебе жалко”.

Ну… допустим. Я такая. Бываю такой... Но мне сейчас правда больно видеть этого сильного мужчину в таком состоянии.

Я просто напою его чаем и выслушаю.

Как терпила, ага.

— В общем, бумеранг ко мне вернулся, – произносит Борис.

И вертит в руках кружку с чаем. Плечи опущены, весь какой–то поникший.

— Ну что ж… Так бывает. Бумеранги возвращаются.

— Получается, я не мужик.

— Получается. Но не потому, что ты бесплоден.

— А потому что плохо поступил с тобой?

Произнося это, он как будто ещё больше съеживается.

А ведь я его ещё и добила...

— Прости.

— Да нет. Ты меня прости! Я был бараном. И, видно, заслужил все это…

— Я тебе не судья. Но, думаю, если бы в твоей новой семье все пошло хорошо, ты меня бы и не вспомнил.

— Неправда! Я часто тебя вспоминал. Кристина… Она… Куда ей до тебя! Пустая красивая кукла. Ты чуткая, мягкая, заботливая…

Терпила, ага. Мужики таких любят. Использовать. А потом выбрасывать за ненадобностью.