Книга Первая любовь не ржавеет, страница 68 – Лина Филимонова

* * *

Утром Маринка улыбается по–настоящему. А я вообще – сияю, как начищенный чайник.

У нас все хорошо!

Нам пофиг на Аньку и все ее вранье.

Мы вместе готовим завтрак.

— Марин, ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете, – говорю я, обнимая ее сзади

— Как я это делаю? – улыбается она.

— Ты…. веришь мне. Это для меня безумно важно.

— Ну нет.

— Что нет?

— Как тебе можно верить?

— В смысле?!

— Ты вчера сказал, что не будешь приставать, а сам… Нет, тебе верить нельзя.

Что, блин?!

Я не понял, в чем меня сейчас обвиняют?

51

Александр

— А помнишь, ты говорил: не будем торопиться, нам нужно узнать друг друга получше...

— Ну допустим, – киваю я.

— Помнишь, ты бил себя в грудь и утверждал, что ты не такой. И что у нас ничего не будет.

— И что?

— Было. Тем же вечером.

— Капец… – выдыхаю я.

— Вчера ты тоже говорил, что мы просто поспим вместе и ничего не будет.

— И что?

— Было!

— Что было? Ничего не было. Тебе приснилось, – смеюсь я.

— Тебе нельзя верить.

И я не понимаю: она меня сейчас всерьёз обвиняет или прикалывается?

Очень надеюсь, что это такой затянувшийся прикол.

— Ты утверждаешь, что изменился, – продолжает Маринка. – Но я вижу, что ты по–прежнему не можешь удержать в штанах…

— Да блин! – вырывается у меня.

— Что?

— Это вообще другое!

— Ах, другое…

— Это же ты! С тобой как удержаться? Ты же вообще… Ты капец какая горячая девчонка! У меня на тебя всегда стояк. Я тебя хочу во сне, наяву, в бреду, когда работаю, ем, принимаю душ… Всегда!

Улыбается.

Она же не всерьёз меня обвиняла?

— А двадцать лет назад ты также меня хотел? – вдруг спрашивает Маринка.

Я зависаю. Хочу ответить честно. Но так, чтобы ей понравился мой ответ… Я как Андрюха. Какую правду надо сказать?

А какая бывает правда?

— Я в восемнадцать лет и я сейчас – это два разных человека. Тогда я хотел тебя. Очень сильно. Но я в целом хотел… Я дико хотел секса, как любой восемнадцатилетний пацан.

— И тебе было все равно с кем?

— Не все равно. Но… гормоны били в башку так, что сейчас даже представить сложно.

— Ясно…

— Сейчас все по–другому! – утверждаю я.

— Как?

— Я уже старый хрен…

— Ой, все! – Марина закатывает глаза.

— Я с восемнадцати лет ни в кого не влюблялся. С Аней все было по–другому. Просто семейная жизнь, без фейерверков. А больше у меня вообще ни с кем ничего не было. Случайные связи после развода – не в счет. Там нигде особо не искрило, и я быстро разочаровался.

Маринка внимательно слушает. А я продолжаю:

— Староват я уже для гулек, нет мне от них кайфа. Сейчас я сознательно хочу именно тебя и только тебя. Только ты создаешь во мне гормональную бурю, как в восемнадцать!

— А ведь я тоже совсем не та, что двадцать лет назад, – произносит Маринка.

Которой, кажется, моя прочувствованная речь понравилась.

— Ты стала ещё лучше!

— Тогда я хотела только тебя и другие мужчины для меня просто не существовали.

— А теперь?

— А теперь я знаю, что вокруг полно интересных мужчин. И, что самое прикольное, я им нравлюсь.

— Каких, нахрен, мужчин! – зверею я.

— Разных…

— Всех убью! – рычу я. – Каждого, кто приблизится к тебе.

— Ой, все! – Маринка снова закатывает глаза.

Снова прикалывается? Не дает мне расслабиться ни на секунду.

То я врун–болтун, то у нее куча интересных мужиков…

Да, она сейчас, и правда, другая. И я влюблен в нее по–другому. Снова, но не так, как двадцать лет назад.