Книга Первая любовь не ржавеет, страница 108 – Лина Филимонова

Для нее на первом месте красивая картинка…

И сейчас она стоит передо мной, стиснув побелевшие пальцы. Кусает губы, в которых ни кровинки. И мне даже немного жаль ее.

— Ты не был таким жестоким… – внезапно охрипшим голосом произносит она.

— А ты? Всегда такой была? А я не замечал, с кем живу…

— Я мать. Я защищаю своего ребёнка! Его будущее.

— На лжи счастливое будущее не построишь. Чему ты его научишь? Врать и манипулировать?

— Ладно, я плохая! Зато ты очень хороший… Антон у нас вырос нормальным мальчишкой. Разве нет?

Она ещё Антона сюда приплетает…

Вот сейчас очень хочется матом. Громко. И стул об стену швырнуть.

Но передо мной все же беременная женщина…

— Мне жаль тебя, – произношу максимально сочувствующим голосом. – Правда. Очень жаль.

— Не смей меня жалеть! У меня все хорошо. Будет.

Жалости она не выносит.

Она любит, чтобы ей завидовали. Чтобы все было как у людей, только лучше. Муж, ребёнок, престижная должность, дом – полная чаша…

Я это знал. Но не думал, что она готова идти к этому любой ценой.

Тут, конечно, ещё и материнский инстинкт сработал. Гипертрофированный и больной.

Какой бы Аня не была, но ради Антона она всегда была готова в лепешку расшибиться. Приходилось тормозить ее, чтобы не дула в попу. И не мешала ему нормально расти и самому преодолевать трудности.

— А где отец будущего ребёнка? – спрашиваю ее.

— Не твое дело.

— Вот именно. Не мое! И никак меня не касается!

— Ладно. Все, – устало произносит Аня. – Я поняла. Давай на этом закончим. Порви заявление.

Плечи поникли, руки опущены. Сдалась.

— Это ещё не все.

— А что тебе ещё от меня нужно? – визгливо, на грани истерики.

— Позвони Марине, извинись и объяснись.

— Что? Я не буду этого делать.

— Будешь.

Конечно, она звонит. Все козыри в моих руках. Ей деваться некуда.

И, пока она извиняется и обтекаемо объясняет Марине, в чем перед ней виновата, я размышляю, стоит ли заводить разговор…

У меня есть к ней ещё один вопрос. Он касается Антона…

81

Александр

Аня держится вполне уверенно. Как будто не в подлоге и обмане признается, а проводит презентацию одного из своих проектов. Под моим взглядом коротко и сжато рассказывает Маринке, как и почему обманывала всех нас.

Я не думаю, что ей стыдно.

Она скорее зла, что ее гениальный план, на осуществление которого потрачено столько усилий, провалился. Такова она…

Да и хрен с ней!

Она кладет трубку.

— Устраивает? – спрашивает с вызовом.

— Да.

— На этом все?

— Ещё один вопрос.

Она закатывает глаза. Типа: задолбал со своими вопросами.

— Антоха – мой сын? – решаюсь я.

И вот тут ее деланное спокойствие ей изменяет. Ее рот шокированно открывается, глаза распахиваются, и – она подается назад. Как всегда делает в моменты сильного удивления.

— Что за вопрос! – выдыхает она.

— Вполне закономерный в данной ситуации, тебе не кажется?

— Антон… Да ты посмотри на него! У него же абсолютно твои глаза! И лоб! И нос! У него… пальцы твои! Твой кривой мизинец. И зубы. Одного зуба мудрости нет! И… Да в целом он вылитый ты!

— Я тоже всегда так думал.

И правда, мы с Антохой капец как похожи. Все всегда с первого взгляда распозавали, что мы отец и сын.

Аня возмущенно пыхтит. И выдает:

— Если сомневаешься, проверь. Можешь хоть в пятьсот разных лабораторий обратиться. Результат будет один. И я не буду иметь к этому никакого отношения!