Книга Когда ты проснешься…, страница 80 – Андрей Эмдин

В одном из кресел сидит молодой парень, на вид ему не больше двадцати пяти. Глаза закрыты, закрепленный на голове ободок освещен по периметру лунно-голубыми огоньками.

— Наш главный технарь, — с гордостью, почему-то переходя на шепот, поясняет Илья. — Строго говоря, мы все здесь одновременно и дизайнеры, и технари, и психологи. Но, как это обычно бывает, у каждого человека некоторые вещи получаются лучше остальных. Таланты, значит. Так вот, этот парень — самый талантливый в технических делах. Тот самый твой тезка, создавший «Остров». Частенько приходит раньше всех, чтобы в спокойной обстановке погулять по вселенным.

— Так он сейчас что, в погружении? — изумляюсь я.

Илья кивает:

— Именно. Эта штука у него на голове называется трансивер. С помощью его мы посещаем проектируемые миры, чтобы отладить в них ошибки. Ну и иногда просто для развлечения, — подмигивает архитектор. — Понимаешь, одно дело смотреть на мир через окно Дрим-редактора, а совсем другое — оказаться в нем лично.

— Почему тогда для обычных игроков используются такие массивные капсулы?

— Сложность оборудования для игроков обусловлена временем, которое они проводят в виртуальном мире. В Дрим-боте, или, как ты ее называешь, капсуле, есть уйма функций, обеспечивающих комфортное многочасовое или даже многосуточное пребывание игрока. Там поддерживается определенная плотность солевого раствора, чтобы тело дрейфовало по поверхности, не касалось стенок и дна. Внутренний климат постоянно контролируется, снимаются витальные показатели: температура тела, сердечный ритм, давление и еще десятки важных параметров, за которыми нужно следить, чтобы игроки не испытывали дискомфорта. Плюс к этому в Дрим-ботах есть и система утилизации, пардон, продуктов жизнедеятельности. А здесь мы редко погружаемся дольше чем на несколько часов. Конечно, иногда случается, что архитектор зависает в виртуальности почти на сутки. Но это, скажем прямо, зрелище не из приятных. Комнату потом приходится долго проветривать, поэтому я прошу тебя не увлекаться.

— Я тоже буду погружаться через трансивер?

— Конечно, — удивляется вопросу Илья. — А как еще ты собираешься отлаживать то, что тут наконструируешь?

— А мы можем сделать это прямо сейчас? — нетерпеливо прошу я наставника.

— Никаких проблем. Только дождемся, когда Сашка… ну этот Сашка, — Илья кивает на спящего в кресле архитектора. — Придется называть вас как-то по-разному. Дождемся, когда Саша вынырнет, и сходим на экскурсию втроем.

— Он нас сейчас не слышит?

— Нет, в погружении ты отрезан от внешнего мира. И есть один очень важный момент, о котором мне нужно тебя предупредить. Мы, конечно, ребята творческие и достаточно свободные по сравнению с остальными подразделениями компании, но есть одно важное правило, к которому мы все относимся серьезно: погруженного человека ни в коем случае нельзя силой отключать от оборудования.

— А что произойдет?

— Я не буду вдаваться в детали, оставим это нейробиологам, но, когда ты находишься в погружении, часть твоего сознания как бы отделяется и переносится на наши серверы, где с ним происходит… ну то, что мы здесь придумаем. Образы в него разные подсовываем, события, воспоминания, ощущения. Да ты сам знаешь, погружался же.

Когда игрок завершает сеанс, отдает компьютеру команду на слияние. Измененная часть сознания внедряется обратно в мозг игрока, и он может спокойно вынырнуть с новыми воспоминаниями. По тому же принципу происходит встреча двух людей в виртуальности — строго говоря, знакомство двух людей происходит не напрямую в головах игроков, а на наших серверах. Именно там эти массивы данных взаимодействуют между собой, обмениваются информацией. Ну и еще кое-чем обмениваются, — сально, точно третьеклассник, хихикает Илья. — А потом программа завершается, и игроки просыпаются с воспоминаниями друг о друге. Весь наш жизненный опыт — это не более чем воспоминания о нем, поэтому события в виртуальности кажутся такими реалистичными даже после выхода.