Книга Когда ты проснешься…, страница 146 – Андрей Эмдин

Но от виртуального сна невозможно очнуться просто так. О чем же я мог ее попросить? Не могла бы ты, пожалуйста, прямо сейчас утопиться в море? Даже если бы она в ту же секунду не отпрянула от меня, как от умалишенного, то уж точно бы покрутила пальцем у виска.

Инстинкты — вещь упрямая, даже в виртуальности. Особенно в такой реалистичной виртуальности, которая — в полном соответствии с моими пожеланиями — час от часу становится все менее идеальной. К вечеру погода испортилась окончательно: небо потемнело еще сильнее, уступив место черным неприветливым тучам, ветер усилился, заморосил мелкий неприятный дождь. В помещениях лайнера похолодало, и мы сидели в кают-компании в обществе нескольких десятков других обеспокоенных пассажиров. Обнявшись под одним пледом, согревались горячим бульоном.

Смотрю, как Оля, по-детски хлюпая, маленькими глотками отпивает из чашки горячий питательный напиток. Превратившийся в настоящий тропический ливень, дождь хлещет по окнам, качка стала невыносимой. О том, чтобы выйти на прогулку, не могло быть и речи. Я крепко обнимаю Олю под пледом, притягивая ее к себе за чуть подрагивающие худые плечи. А внутри все обмирает от ясного предчувствия надвигающейся катастрофы.

— Что-то идет не так… — поднимает на меня Оля испуганные глаза, и в этот момент корабль, издав протяжный металлический стон, содрогается всем корпусом.

Невыносимый скрежет прорезает тишину кают-компании, и лайнер, пропустив сквозь свой массивный корпус новую волну дрожи, вдруг неестественно кренится вбок. Со столов съезжает посуда и, падая, разбивается на сотни осколков, вмиг оказывающихся перемешанными среди внезапно пришедших в движение предметов интерьера и личных вещей. Некоторые пассажиры, в основном из тех, кто находился на ногах в момент неожиданно искривившегося пространства, теряют равновесие и начинают падать.

Оля вскрикивает и опрокидывает чашку с горячей похлебкой, когда в нашу сторону в компании осколков и тарелок отправляется в полет один из пассажиров. Чувствую, как колени и живот ошпаривает горячей жидкостью, но успеваю отскочить, одновременно выдергивая хрупкое тело Оли с того места, на которое через долю секунды обрушивается не устоявший на ногах пассажир, сопровождаемый колючим облаком разбитой посуды и столовых приборов.

Начинается полная неразбериха. Корабль снова содрогается и кренится назад. Обретя новую траекторию, в воздух поднимается облако разбившихся вещей, настольных ламп и горшков с растениями. Мы с Олей тоже соскальзываем в сторону задней стены. Несколько раз меня ощутимо прикладывает об оказавшиеся на пути нашего падения столики.

— Здесь нельзя оставаться! — перекрикивая царящий вокруг шум, кричу я в лицо перепуганной девушки. Ее губа разбита и кровоточит, а одну из щек перечеркивает огромная алая царапина. Судя по тому, что все тело ломит от боли, а лицо горит огнем, я выгляжу не лучше.

Мы с огромным трудом прорываемся к выходу. Тело получает еще несколько ощутимых ударов неизвестными предметами — посмотреть, какими именно, нет возможности. Воздух наполняется испуганными криками пассажиров, звоном разбитой посуды, глухими ударами тел. Оля несколько раз вскрикивает, и ее маленькая влажная ручка, крепко сжатая в моей ладони, вздрагивает всякий раз, когда девушка получает непрекращающиеся, следующие один за другим увечья.