Книга Когда ты проснешься…, страница 133 – Андрей Эмдин

— Что это за мир? Куда вы ее скопировали?

— Мы скопировали Ольгу в созданный вами сценарий «Лайнер».

— Вот так раз! — присвистнув, я снова опускаюсь в кресло. — Почему именно туда?

— Я подумал, что завершить игру в мире с негативным сценарием будет значительно проще. Нужно просто дать другому игроку погибнуть при кораблекрушении. И все — маркер выхода срабатывает, все счастливы.

Удивленно смотрю на Громова:

— То есть мне нужно попасть на корабль, дождаться крушения и дать своей возлюбленной погибнуть?

Громов отрицательно качает головой.

— Во-первых, будьте готовы к тому, что на лайнере вы встретите не свою возлюбленную. Точнее, вы встретите девушку, которая еще не знает, что она ваша возлюбленная. Для нее игра начнется с чистого листа — вы будете новым игроком, подобранным для нее в ее первом игровом мире. Ничто из того, что было между вами на острове, эта копия Ольги знать не будет. Во-вторых, почти наверняка она будет противостоять собственной гибели. Самосохранение — самый древний человеческий инстинкт, он проявляется еще в младенчестве. И в виртуальности действует ничуть не слабее. Поэтому всегда остается вероятность, что Ольга выживет в катастрофе. Этого ни в коем случае нельзя допустить, поскольку тогда игровая система посчитает игру вашей пары успешно завершенной и вы больше не сможете попасть на остров, в незаконченную игру с «настоящей» копией вашей подруги. Боюсь, что в этом случае она навсегда останется в виртуальности. По крайней мере до тех пор, пока мы будем продолжать поддерживать жизнь в ее теле. Поэтому вам нужно спровоцировать техническое завершение игры «Лайнер».

— Что именно я должен сделать, находясь на корабле? — окончательно запутавшись, спрашиваю я у владельца компании.

Громов наклоняется через стол, смотрит на меня холодным, пристальным взглядом и совершенно серьезно произносит:

— Вы должны убить Ольгу.

«Уважаемые пассажиры, через несколько минут мы приступим к снижению», — в ушах раздается механический, искаженный динамиком голос бортпроводника. Открываю глаза. Колени упираются во впереди стоящее кресло. Справа теснит приставленный Громовым провожатый — неразговорчивый серьезный мужчина. В воздухе салона самолета висит трудно различимый клубок из разговоров, детского плача и еще десятка разных звуков. Общую дорожную симфонию дополняет шуршание и треск от открывания, закрывания или засовывания в спинку впереди стоящего кресла различной дорожной снеди, почему-то столь необходимой людям в полуторачасовом полете. Несколько раз меня ощутимо тычут в спину через спинку кресла невидимые пассажиры заднего ряда.

«Никакого сравнения с виртуальной авиакомпанией „Неслучайная Встреча“, — снобистски думаю я. — А на бизнес-класс, несмотря на важность миссии, Громов поскупился. Настоящий предприниматель! И скряга».

Поворачиваюсь к иллюминатору. За окном занимается рассвет, и первые лучи уже касаются плоской, расчерченной на ровные квадраты Ленинградской области. Несмотря на то что меня нещадно клонит в сон, мне так и не удается уснуть. Волнение от пережитых и предстоящих событий пресекает все попытки тела отключиться хоть на минуту.

Я не спал перед днем встречи с Гришей и сейчас идут вторые сутки без сна. Сразу после нашего разговора с Громовым и согласования деталей меня, не откладывая, отвезли в аэропорт, навязав в компаньоны этого угрюмого детину, чей локоть сейчас так неприятно врезается в мой бок. То ли конвоир намеренно дает ощутить факт своего присутствия даже на высоте десяти тысяч метров, то ли в силу своей конституции он просто физически не умещается в крохотных креслах экономкласса.