Книга Когда ты проснешься…, страница 117 – Андрей Эмдин

Ловлю себя на мысли, что я снова пытаюсь думать о событиях, управлять которыми не в состоянии. Заставляю себя лечь в постель и через какое-то время сам не замечаю, как засыпаю.

Мне снится остров. С момента своего возвращения из отпуска я впервые вижу его не в окне Дрим-редактора или техническом погружении из Дайв-спота архитектурного отдела, а в настоящем человеческом сне.

На острове пасмурно. Совершенно невозможная, не предусмотренная программой погода изменила привычный зеленый рай до неузнаваемости. С моря дует холодный ветер, подхватывает с земли песок, растворяет его в воздухе и касается тела неприятными шершавыми прикосновениями. Море потеряло былую прозрачную голубизну, оно неприветливое, темное. Массивные волны накатывают, жадно облизывают блестящий, точно стекло, берег и неохотно отходят обратно, чтобы уступить следующим.

Мы стоим на берегу, босиком на холодном влажном песке. Оля, спасаясь от пронизывающего ветра, всем телом прижимается ко мне и прячет лицо в складках моей просторной рубашки. Ветер треплет ее длинные волосы, и они то и дело хлещут меня по лицу, мелькая перед глазами светлыми вспышками.

— Совсем испортилась погода, — мой собственный голос звучит будто откуда-то издалека, тонет в завывании ветра и шорохе беснующихся пальмовых листьев.

— Давай останемся здесь навсегда? — вдруг просит Оля, не отрывая лица от моей рубашки.

— Но ведь на острове теперь неуютно!

— Здесь не неуютно. Просто остров больше не врет. Не прячется за лживой солнечностью. Он теперь… настоящий. И все благодаря тебе!

— Почему мне?

— Где-то там, прямо сейчас, — говорит Оля, прищурившись, глядя в сторону серого горизонта, — тонет огромный круизный лайнер. Ты прогнал лицемерие из виртуальности. Теперь она не лучше и не хуже реальной жизни. Так ты останешься со мной?

Я не успеваю ответить, как вдруг все резко меняется. Я оказываюсь под водой, в темной непроницаемой чернильной тьме. Нестерпимо хочется сделать вдох, я гребу руками, силясь вынырнуть, но поверхность не приближается ни на сантиметр. Легкие горят огнем, а где-то сначала издалека, но с все более нарастающей отчетливостью слышится громкий переходящий на визг крик Оли:

— Саша! Саша! С-а-а-а-ша!

— Саша, проснись! — теребит меня за плечо Ира.

Просыпаюсь, вскакиваю на диване, шумно дыша, и смотрю во взволнованное лицо девушки. На Ире одна из моих футболок, измятая после ночи беспокойного сна. Прическа девушки окончательно капитулировала и теперь представляла собой разбросанную во все стороны размашистую черную кляксу с ярким розовым пятном.

Комната заполнена утренним голубоватым светом. Ира пристально всматривается в мое лицо, после чего, убедившись, что я окончательно проснулся, выпаливает:

— Гриша ответил!

Я еще какое-то время ищу в тяжелой голове значение этих слов, а потом резко сажусь и протираю сонные глаза, прогоняя остатки ночного наваждения. Влажная, холодная футболка неприятно прилипает к спине. Похоже, меня лихорадило во сне: все тело и голова мокрые от пота. Чертова виртуальность!

— Что он сказал?

— Я не рассказывала Грише всех подробностей, лишь сказала, что мне очень нужно с ним встретиться, — сбивчиво тараторит Ира. — Он сначала легко согласился, но, когда узнал, что на встрече будет один из архитекторов, напрягся и попытался съехать с темы.