Книга Девять месяцев. Случайный наследник Морозова, страница 44 – Олли Серж

Мои глаза наполняются слезами.

Почему он кричит?

— Тогда не скажу, – поджимаю губы.

— Не скажешь?

— Не скажу….

— Не скажешь?! Зараза!

А дальше происходит то, чего я абсолютно не ожидала.

Морозов прохватывает меня за шкирку, рывком притягивает к себе и впивается поцелуем в губы.

Буквально на пару секунд.

Отстраняется и тяжело выдыхает.

— Убить тебя мало, женщина…

Глава 22. Молоко и мед

Дамир Морозов

На какой черт я это сделал?! Зачем ее поцеловал?

Не знаю. Я не понимаю! Но страх за Настю, злость на нее в в какой–то момент так меня захлестнули, что из двух вариантов – прибить или присвоить, я выбрал второй.

И я даю себе ещё несколько мгновений насладиться мягким, женским вкусом, прежде чем мы с Настей разлетаемся и трескаемся, как перегретое стекло.

Она шокировано хлопает глазами и закрывает губы пальчиками.

Ну давай, Морозов! Время говорить что–нибудь вразумительное!

А лучше что–нибудь уничижительное. Отмораживающее…

— Шоковая терапия, – хриплю. – Ты как себя чувствуешь?

Настя смотрит на меня, как на чокнутого.

— Сумку верните.

— Э – нет! – Усмехаюсь. – Она у меня теперь в заложниках, чтобы ее хозяйка даже, мать ее, не помышляла о вольных передвижениях! Особенно по ночам!

— Сейчас только шесть вечера.

— Вот именно! – Рявкаю. – И до восьми у тебя смена!

— Меня отстранила от работы Луиза!

— Что? Какого черта?

Слишком много она последнее время на себя берет.

— Потому что у меня нет до сих пор медицинской книжки. Пришлось ехать в клинику и делать. А сюда для очистки совести…

— И как? Очистилась? Или святой водой добавить?

— А вы сами что здесь делаете? – Вдруг переходит девушка в наступление. – Может быть, приехали к романтическому ужину купить лепешек? Мм? Очень жаль, Дамир Алексеевич, что вы так быстро забыли… – осекается.

— Что я забыл? Опять какие–то сплетни обо мне!?

— Нету никаких сплетен ! – Взмахивает руками. – Только факты! Мамочки!

Настя подпрыгивает на месте, потому что мимо проезжает редкая машина и обдает дорожку, на которой мы стоим, грязью.

Отряхиваю свое пальто и подхватываю девушку под руку.

— Ну пойдём. Доделаем твое дело.

— Откуда вы знаете, какое у меня дело?

— А у тебя на лбу строка бегущая.

Крепко держа за куртку, веду девчонку вдоль улицы.

Настя возмущенно пыхтит.

— Да что вы себе позволяете? Почему ведете себя, будто я ваша собственность?!

А действительно, Морозов?! М?

— Может быть потому, – рычу, – что работа, дом, безопасность – все это в твоей жизни завязано на мне? А обязанности без права владения – это рабство, моя дорогая!

— Я на вас эти обязательства не вешала! И могу съехать. И из ресторана уйти! И в обычную больницу вернуться, если вы меня собираетесь этим попрекать.

Останавливаюсь и разворачиваю Настю рывком к себе.

— Остынь. Все.

Ну не готов я к ее самостоятельности. Влип…

И тело мое дурное подрагивает радостно от возможности касаться.

Хочу.…

Хочешь чужую жену?

— Когда у тебя развод, Настя?

— Вообще, через неделю, но я пока не уверена, что он состоится…

— Ясно, – обрываю ее.

Не уверенна она!

— А мужу твоему не интересно, где живет все это время его беременная женщина? – Спрашиваю зло. – Что она ест? Как спит?

— Сомневаюсь, Дамир Алексеевич, что ему это интересно.

— Тогда почему не будет развода?