Книга Влюбиться в Апрель, страница 16 – Ася Исай

Кровь стынет в жилах. Внезапно перед глазами встает другое лицо. Лицо, которое я так долго пытался забыть. Анна сгорела за три дня агонии, а я до сих пор горю от тогдашней беспомощности.

Меня охватывает паника, такая сильная, что подкашиваются ноги. Комната начинает кружиться, звуки доносятся словно сквозь вату. Чувствую, как холодный пот выступает на лбу, а руки начинают дрожать.

— Нет, – шепчу, не узнавая собственный голос. – Только не снова.

Я не могу потерять еще одного человека. Только не так.

Только не Аврору.

12. Влюбиться в Апрель

Тишина в реанимации особенная.

В ней писк мониторов и шепот аппаратов искусственной вентиляции легких борются за жизни.

Пахнет здесь антисептиком, тревогой и последней надеждой.

Аврора жива. Пока еще спит, но жива. Волосы рассыпались золотом по подушке, глаза закрыты. Трубки оплели все ее тело, помогая выздоравливать и дышать.

Она такая хрупкая сейчас, что горло сдавливает от боли и страха.

— Не знаю, с чего начать. Наверное, нужно хоть раз попробовать с правды? – спрашиваю сам у себя и решаюсь аккуратно, чтобы не потревожить, взять крохотную руку Авроры в свою.

Тоненькие пальчики совсем не сопротивляются. На побледневшей коже выступили синеватые вены. Они стали похожи на дорожные развязки, по которым мчится пульс.

— Я испугался. До чертиков испугался. Того, что почувствовал к тебе. С тобой. Только один раз в своей жизни у меня было что-то подобное.

Пальцы начинают дрожать. Сцепляю их в замок. Дыхание рвется, будто не хватает кислорода.

— Та девушка. Она умерла. С тех пор я просто существую. Не живу, понимаешь? И вот появляешься ты. За шкирку вытаскиваешь меня в эту самую жизнь и заставляешь чувствовать. Снова. Меня напугало это до чертиков. Показалось, что проще отпугнуть тебя, чем снова потерять. И вот ты здесь. И, кажется, по моей вине.

Страх потери вцепился в мою душу острыми когтями и не отпускает. Вина жжет грудь раскаленным железом, не позволяя спокойно дышать. А еще глубокое, почти первобытное желание защитить, уберечь, не дать никому причинить боль.

— Сам не знаю, что с этим теперь делать. Просто хотел, чтобы ты знала правду. Ты заслуживаешь лучшего, чем я. Но мне без тебя уже никак.

Я готов разорвать любого, кто посмеет приблизиться к ней с недобрыми намерениями.

Даже если этот кто-то – я сам.

— Так и знала, что найду здесь тебя, —в палате появляется сестра. – Ну что, попался ты? – кивает на Аврору.

— Юль, тебе работать не нужно?

— Да я как раз и…

— Пришла надо мной поиздеваться. Я понял. Иди лесом уже, пока не послал куда подальше.

— Люба, хватит огрызаться, – на ее вечноцветущем лице, проявляются следы усталости. – Не одному тебе больно. Я, между прочим, тогда потеряла сестру. И это задело меня не меньше твоего. Но не веду себя как ущемленный мудак! – злится, срывается на крик. Но оглядываясь, вспоминая, где находится, успокаивается.

Одергивает форму, разглаживает несуществующие заломы на ткани, поправляет стетоскоп.

Ее слова попадают в цель. Перед глазами на мгновение темнеет. Сглатываю вязкую горечь.

— Почему хранителем после смерти стала ты, а не она?

Юля умерла через год после Анны. Ее забрала та же болезнь.

Я тогда каждый день пил, не просыхая. Испробовал все возможные способы покончить с собой, но смерть ко мне и близко не подходила.