Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 37 – Ася Исай

А я снова поворачиваюсь к стеклу.

Глава 22

Люминесцентные лампы над головой жужжат назойливыми мухами. Моя жизнь решается прямо сейчас, а я могу думать только об этом навязчивом звуке.

— Элина Вячеславовна, вы понимаете серьезность ситуации?

Голос следователя, лишенный всяких человеческих интонаций, бьет по барабанным перепонкам тяжелым молотом. Мужчина щелкает автоматической ручкой добивая. Щелк. Щелк. Щелк. Этот звук отмеряет секунды до конца моей жизни.

Я смотрю на стопку казенных бумаг, небрежно брошенных на больничную кушетку рядом со мной. Черный, сухой шрифт сливается в одну сплошную, ядовитую линию.

«Нарушение требований пожарной безопасности, повлекшее тяжкие последствия». «Незаконное проникновение несовершеннолетних на объект повышенной опасности в ночное время». «Халатность».

— Школа сгорела дотла. Ущерб исчисляется десятками миллионов, — следователь поправляет воротник рубашки, врезающийся в его дряблую шею. — Хуже то, что на вверенной вам территории, едва не погибли двое детей. Системы пожаротушения в восточном крыле сработали с опозданием. Охрана отсутствовала на посту. Как директор, вы несете полную материальную и уголовную ответственность. Это реальный срок, Элина Вячеславовна. От пяти до семи лет колонии общего режима.

Я закрываю глаза, чувствуя, как привычный мир снова слетает с катушек.

— Закройте свой рот и слушайте меня внимательно, майор, — тихо, но с такой ледяной, угрожающей силой произносит Артур, что температура в палате падает ниже нуля.

Он только пришел в себя, и мне позволили к нему зайти. Мы успели только поздороваться, как нас прервал следователь.

Артур медленно, преодолевая судорогу в обгоревших мышцах, поворачивает голову ко мне. В его потемневших глазах мелькает что-то настолько глубокое, настолько пронзительно-болезненное, что у меня перехватывает дыхание. А затем он снова смотрит на следователя.

— Директор школы ни в чем не виновата. Возгорание произошло по вине моих работников.

Тишина, рухнувшая на палату, становится оглушительной. Кардиомонитор отбивает учащенный ритм его сердца — пип… пип… пип…

— Ч-что простите? — следователь моргает, его автоматическая ручка замирает в воздухе.

— Моя строительная компания проводила ремонт в зимнем саду, — чеканит Артур, не моргнув и глазом. Ложь льется из его уст так гладко, так безупречно, словно он репетировал её годами. — Недобросовестные подрядчики, нанятые моей компанией, грубо нарушили технику безопасности. Я лично подписывал акты допуска этих идиотов на объект. Вина полностью лежит на юридическом лице моей компании и на мне, как на генеральном директоре.

— Артур… — пытаюсь прервать поток лжи, но…

— Элина.

Одно слово. Один властный, останавливающий жест его левой, незабинтованной руки. И я замолкаю, поперхнувшись собственным воздухом.

— Мои адвокаты будут здесь через двадцать минут, — продолжает Артур, глядя на следователя так, словно он та самая муха, жужжащая на потолке. — Они привезут вам все необходимые договоры подряда. Моя компания выплатит все государственные штрафы. Я беру на себя полное, стопроцентное финансирование восстановления школы. До последнего кирпича. Мы возместим моральный и материальный ущерб городу. А вы, майор, прямо сейчас закрываете дело против Элины Вячеславовны в связи с отсутствием состава преступления с её стороны.