Книга Сто шагов до счастья, страница 53 – Ольга Гусевицина

— Ну да. Представляешь, такой маленький, а уже женюсь!

Он широко улыбнулся — только в его глазах застыла грусть.

— На свадьбу пригласишь? — Мариша закусила губу.

Макс был явно обескуражен вопросом, и напускная весёлость сразу пропала.

— Её не будет, — выдохнул он после небольшой паузы.

— Да, ты её в принципе сыграл, — скривилась Мариша.

Макс промолчал, глядя мимо неё. Потом наигранно растянул губы в улыбке. Это позёрство вывело Маришу из себя, и её голос прозвучал громче, чем она хотела:

— Слушай, может, расскажешь, как ты докатился до подобной жизни?

— До какой? — Макс раздражённо повысил голос.

— До такой, как говорят: вначале перепил, после избил, потом… — голос Мариши сорвался, она не смогла договорить. Произнести это слово было выше её сил.

— Я её не трогал… — вырвалось у Макса, и он сделал резкий, отвратительный жест, будто грубо кого-то хватал.

Женщина с девушкой, сидевшие впереди, обернулись и укоризненно глянули на них, всем видом выражая недовольство.

— Ну а чего же тогда женишься, если ты не… — смутившись, Мариша тоже оборвала фразу.

Сунув руки в карманы куртки, Макс отвёл глаза.

— По бумагам выходит… покушение, — он произнёс это казённое слово тихо и с горечью.

— А сколько тебе дадут, если посадят?

— Лет пять… — безразлично пробубнил он.

Мариша смотрела в пустоту, не замечая снующего в зале народа. В памяти неожиданно всплыли строчки из «Евгения Онегина»: «…для бедной Тани — Все были жребии равны…». Для неё выбор Макса — жениться или сесть в тюрьму на пять лет — был одинаково безумен.

Мариша снова посмотрела на него, а он наблюдал за ней с хитрой улыбкой.

— А представляешь, если б я с тобой поступил так, как с Зинкой… Если бы это случилось между нами, то на тебе бы сейчас женился, — выдал он, наклонившись к самому уху.

Вроде бы такие откровения должны были её оскорбить, задеть до глубины души. Да вот только Мариша чувствовала: Макс вкладывал в эти намёки совсем другой смысл. А фраза «на тебе бы женился», произнесённая хрипловатым, сдавленным голосом, и вовсе перечёркивала весь ужас. Сердце предательски дрогнуло от этих интонаций и лёгкого прикосновения к руке.

— Я бы тебя посадила. — Она качнула головой, пытаясь разогнать наваждение.

Макс откинулся на спинку, словно получив удар в грудь, и прикрыл глаза. Мариша взглянула на часы.

— Пойдём на перрон, скоро автобус, — предложила она.

Макс кивнул, но даже не пошевелился. Мариша подхватила свой пакет и двинулась вдоль ряда сидений к дверям вокзала.

Остановившись возле площадки, к которой должен был подойти автобус, она повернулась в сторону выхода. Макс, не торопясь, шёл к ней. В чёрных брюках и короткой курточке. Мариша замерла, так и не опустив пакета, который держала в руках, на перрон. Макс выглядел так же, как в её сне.

— Что так смотришь? — Он остановился в шаге от неё, засунув руки в карманы.

Мариша смутилась и отвела взгляд. От объяснений её спас подошедший автобус.

— Билет есть? — сменила она тему.

— Да, и к тому же с местом! — И его глаза сверкнули, словно в них ворвался луч заходящего солнца.

— Хорошо! Значит, ты будешь стоять вместо меня, — рассмеялась Мариша.

Место оказалось боковое, возле задней двери. Оно возвышалось над другими: когда-то это было сиденье кондуктора. Мариша поставила пакет в ногах и, присев, оказалась всего чуть ниже ставшего напротив неё Макса.