Книга Была холодная зима, страница 29 – Ольга Маслюкова

— А ты кто? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Не знаю. Ничего не помню.

— Давай я тебе погадаю.

— Я не верю гаданиям.

— И все же дай мне свою руку.

Иван протянул ей руку, повернув ладонью вверх.

— Вижу отчетливо, что ты состоятельный человек. Даже богатый.

Иван засмеялся:

— Да уж, такой богатый, что конюшню чищу.

— А ты не смейся. Погоди, я на картах посмотрю.

Она отпустила его руку, достала из кармана юбки карты и села ближе к столу.

— Садись рядом и слушай. Дела твои плохи. Видишь, сколько сразу выпало пик? Шестерка, семерка, девятка, десятка. Ты был на грани жизни и смерти. Но все это в прошлом. Вижу женщину. Она мечется между двух мужчин. Вижу ребенка. Ты женат?

— Не знаю.

— Тебя ждет дорога длинная и дальняя. Ты все время играешь со смертью. Но жить будешь долго. Любовь у тебя будет к женщине, но с ней ты не останешься. Все, дальше не буду гадать.

Лулу насупилась, собрала карты, сунула колоду в карман юбки и пристально посмотрела на Ивана.

— Ты очень красив, — она опустила длинные ресницы, отвела взгляд. И, решительно встав, сказала: — Я пошла.

Иван смотрел на ее роскошные черные локоны, яркую пышную юбку и думал, что она не такая, как все цыганки. Лулу остановилась, взялась за ручку двери и плавно повернулась.

— Подойди ко мне, — произнесла она чарующим голосом.

Иван повиновался. Лулу поднялась на цыпочки и слегка прикоснулась губами к его губам. Через секунду, он и опомниться не успел, дверь за девушкой уже захлопнулась. Иван, оставшись один, был в недоумении: «Что это было? Наваждение какое-то…»

Он отошел от двери, сел на табурет, провел ладонью по губам, будто хотел снова почувствовать тепло ее юных уст. Через минуту встал и открыл дверь. Морозный воздух приятно бодрил. Сверкающий на ярком солнце снег слепил глаза, заставлял щуриться. В душе Ивана, казалось, звучала музыка. Он решил пройтись по двору. Изредка поднимал голову, чтобы взглянуть на окна. Было тихо, словно в доме никого нет.

«Что происходит? — подумал Иван. — Я вижу ее всего второй раз. Милая девушка решилась на поцелуй… Я когда-то уже испытывал нечто похожее. Но с кем?»

Через некоторое время ощущение эйфории прошло. Мужчина словно избавился от колдовских чар и почувствовал, что продрог. Увидел, что стоит в одном пиджаке, ходит по снегу в тапках на босу ногу… Он быстро вернулся в свою комнату. Растирая озябшие руки, надел телогрейку.

Иван не очень любил время, когда был свободен. Мысли одолевали его, а отсутствие ответов на вопросы заводило в тупик. Единственной радостью стали жеребцы, которые уже привыкли к нему и всегда ждали его появления. Иван это чувствовал. Когда начинал их чистить, гладить по гривам, они будто бы кланялись, благодарили. Вот и в этот раз, чтобы скоротать время, мужчина пошел к ним. На стене конюшни висел кнут. Иван взял его и начал разглядывать.

Кнут был изготовлен особым способом. На полуметровом деревянном кнутовище закреплено двадцать четыре переплетающихся кожаных ремешка разной длины. Постоянно носить его имел право не каждый цыган, а только знатный рома или завзятый лошадник, кузнец. Украшения на кнутовище и длина кнута считались признаком богатства, принадлежности к определенному сословию.

Иван подошел к одному из жеребцов, погладил его. Конь стоял как вкопанный, чувствуя тепло и нежность руки. Иван часто разговаривал со своими подопечными, будто хотел выговориться, рассказать о том, что волновало. За это время он привязался к лошадям. Часами мог находиться рядом с ними — кормил, чистил, убирал денники, а потом, сидя в сторонке, любовался ими.