Книга Была холодная зима, страница 2 – Ольга Маслюкова

— Ладно, уговорил. Сегодня же дыры тряпками заткнем и картоном прикроем. Найти бы гвозди, я прибил бы его.

— Когда сдадим ветошь, купим немного гвоздей.

— Ага, а жрать, что будем?

— Выбирай: или в тепле быть, или сытым! — съязвил Иван. — Ладно, пошли на улицу, сейчас костерок разожгу, воду вскипячу. Со вчерашнего хлеб остался, пакетик чая да пара кусочков сахара. Чем не завтрак?

— Сто граммов бы сейчас для согрева. Вот это было бы спасение, — мечтательно произнес Семен.

— Это ты лихо замахнулся, ядрена Матрена! — вдруг гаркнул Иван, потеряв терпение. — Вставай! Ты обещал, что будешь помогать во всем, — напомнил он приятелю и вышел на улицу.

Возле дома лежали приготовленные с вечера несколько поленьев, крупные ветки и щепки. Иван сложил их пирамидкой и, заслоняя от ветра, с трудом разжег костер.

Холод пронизывал с головы до ног. Мужчина поднял воротник рваного тулупа, найденного на свалке.

Он вернулся в сени, взял ведро с водой, которую еще вчера принес из колодца. Вода к утру покрылась ледяной коркой, пришлось разбить ее, чтобы налить в большой эмалированный, с ржавыми вмятинами, тоже добытый на свалке, чайник. Иван поставил его на кирпичи, сложенные один на один.

На улицу, наконец, вышел Семен. Он был в резиновых сапогах на босу ногу, в них же заправил штанины. Ежась и запахивая фуфайку, на которой не было пуговиц, направился к Ивану:

— Скажи, неужели тебе не хочется выпить?

— Почему не хочется. Когда есть повод и деньги, можно и выпить.

— Смотрю я на тебя и думаю: не похож ты на бездомного. Зарос щетиной, грязный, а вот одежда твоя, видно, была добротная. Пиджачок-то импортный. Я обратил внимание.

— Не знаю, может, и импортный. Мне все равно, лишь бы согревал. Не поверишь, но у меня такое ощущение, будто я родился недавно. Смотрю вокруг и вижу все словно впервые. Ничего не узнаю, ничего не помню. Понимаешь, Семен, прошлого не помню.

— Странно. Совсем ничего?

— Совсем. Хочу вспомнить, но не получается.

— А я все помню. Как меня с работы турнули, а потом из дома выгнали.

— Чего так?

— Пил, деньги прогуливал, жену гонял. Не мог остановиться. Чуть не посадили. Решил не возвращаться туда больше. А то менты сразу загребут, и срок дадут. Словом, скрываюсь.

— А где работал?

— На заводе слесарем.

— Работа, наверное, хорошая была?

— Да, но шибко выпить любил. Я и сейчас не прочь бутылочку оприходовать, только финансы, увы, поют романсы.

Семен звучно проглотил слюну, представив, как опрокинул бы стаканчик.

— Работа моя точности требует. А я как запью, несколько дней не могу остановиться. И кто ж будет держать слесаря с трясущимися руками? Вот и пошли прогулы. Выгнали по статье. Дома скандалы начались. Вся жизнь наперекосяк… А из армии таким бравым парнем вернулся!

Семен даже выпрямился, расправил плечи, показывая, каким молодцом был.

— Ты смотришь на меня и, наверное, думаешь, что я уже старый.

— Лет сорок, наверное…

— Ну вот, а мне и тридцати нет. Двадцать девять.

— Да ты что?! — удивился Иван. — Почему пить не бросишь?

— Не могу. Сколько раз давал слово и себе, и жене, — с горечью выдохнул Семен. — Выпью, и мне хорошо. Никаких проблем! А тебе-то сколько годков?

— Мне? Не помню, — задумчиво вымолвил Иван.

— Ты что, ничего не помнишь? Больной, что ли?

— Не знаю.