Книга Была холодная зима, страница 124 – Ольга Маслюкова

— Ты заказал убийство.

— Да, заказал. Твой Алексей мне мешал. А сейчас мне мешаешь ты.

Анна вытянула руку и направила на него пистолет. Игорь встрепенулся.

— Не делай этого.

Он попытался встать.

— Не подходи! Сиди на месте! Сделаешь хоть один шаг, я выстрелю.

— Успокойся. Если убьешь меня, тебя посадят в тюрьму. С кем останется Сашенька? — испугавшись, решил вразумить ее муж.

Анна с трудом контролировала себя. У нее дрожали руки. Неожиданно она нажала на курок. Раздался выстрел. Пуля пробила подлокотник. Игорь в ужасе заметался по гостиной. Анна пыталась прицелиться и кричала:

— Не подходи! Не подходи! Я убью тебя!

Несмотря на то, что супруга была никудышным стрелком, Игорь боялся приближаться, понимая, если окажется рядом, она не промахнется.

— Положи пистолет! Я открою дверь, и ты уедешь.

Он настежь открыл дверь.

— Иди! Я тебя не держу! Иди же!

— Сейчас ты поднимешься на второй этаж, и пока я не закрою дверь снаружи, останешься в своем кабинете, — твердо произнесла женщина.

— Хорошо, хорошо. Я уже иду.

Анна, не выпуская из рук пистолета, подобрала с пола шубу, сапоги, сумку и приблизилась к выходу. Игорь поднялся по лестнице и скрылся в кабинете. Анна слышала, что он кому-то звонил. Она быстро закрыла дверь на ключ. Босиком по снегу добежала до машины, бросила сумку и вещи в салон, села за руль и выехала со двора.

Рождество в Германии — самый любимый и долгожданный праздник, впрочем, как и в большинстве стран мира. Уже в конце ноября улицы и дома начинают приобретать сказочный вид. Лулу тоже украсила коттедж Ивана. Вчера, в сочельник, они вместе ходили в храм на торжественное богослужение. А сегодня она обратила внимание на елочку, которая росла возле ворот, и решила, что на нее можно добавить игрушек. Лулуди накинула на плечи шаль и выбежала на улицу, чтобы повесить оставшиеся украшения.

— Что за девчонка! — запричитала кухарка. — Выбежала раздетая…

Иван сидел в кресле и читал газету.

— Верните ее. Нельзя простужаться, — обратился он к фрау Шнитке.

Кухарка открыла дверь и крикнула:

— Лулу, ты можешь заболеть! Иди домой!

— Иду! — ответила та, вешая на ветку последнюю игрушку.

Лулу вернулась в дом. Иван строго посмотрел на нее, но смягчился, увидев, как сияет ее лицо.

— Нельзя так относиться к своему здоровью. Организм еще не окреп.

— Прости, пожалуйста, — улыбнулась Лулу и погладила собаку, сидевшую рядом с Иваном. Она поправила свечи, которые стояли на столе рядом с рождественским веночком, подошла к елке, сверкавшей серебристой мишурой. А потом закружилась возле лесной красавицы и восхищенно произнесла:

— Как здорово! Я никогда не видела такой красоты…

— Это самый нарядный праздник, — оторвался от газеты Иван и с удовольствием посмотрел на нее.

Все операции прошли успешно, заканчивался период реабилитации. Лулу уже не скрывала под одеждой те места, где раньше были багровые шрамы. Если приглядеться, от них остались едва заметные следы, но и они со временем должны были исчезнуть. Лулу смело надевала платья, теперь редко носила брюки, а по утрам выходила из своей комнаты в коротком халатике, не пряча красивые ноги. Она вполне сносно говорила по-немецки, а Иван, как строгий учитель, делал ей замечания, если проскальзывала ошибка. Весной Лулу должна была пойти учиться, поэтому старательно готовилась. Ей хотелось быть юристом, получить такое же образование, как у Ивана.