Книга Оберег, страница 92 – Ольга Маслюкова

Алиса повернула ключ зажигания, мотор заработал, и автомобиль плавно тронулся с места.

— Что скажешь Филиппу?

— Ничего не будем рассказывать. Он рассердится, что я все же поехала без него, расстроится. Думаю, этот мерзавец струсил, и больше я его никогда не увижу. А если поверил в пистолет, то может предположить, что и телохранитель у меня есть. Он решит: раз мой мужчина богат, значит, у меня надежная крыша.

— Ты говорила так уверенно, что этот негодяй, похоже, поверил и струсил. Он ведь не знал тебя такой. Мне показалось, что от такой твоей решительности он растерялся. Не вышло испугать и урвать еще денег.

— Если еще раз появится на моем пути, я его уничтожу. Точно пойду в полицию.

— Закалилась ты…

— А что мне остается делать? Кроме Филиппа у меня никого нет. А в данный момент и его не было рядом. Жаль, что я ослушалась его.

— Может, все-таки расскажешь?

— Нет.

— Как знаешь.

— Представляешь, Марк всегда был как черная туча, я его жутко боялась. А сегодня поняла: он жалкий трус. И у меня как будто груз с души свалился. Даже облегчение чувствую. Надо же… ждал он нас с утра в этот святой день.

— Ну а как бы он иначе нашел тебя в большом городе?

— Верно. Все, забыли о нем!

Алиса включила музыку. Она чувствовала себя победительницей. Впервые смогла преодолеть страх, преследовавший ее.

Филипп приехал на дачу к обеду. Мать встретила его во дворе, она заканчивала высаживать рассаду цветов. День был погожий, солнечный, это располагало хозяйку дома к любимому занятию. Впрочем, такую работу она никогда и никому не доверяла, считая, что ее руки передают хрупким растениям положительную энергетику, благотворно влияют на их рост. А когда те начинали цвести, Софья Егоровна не могла наглядеться на свои анютины глазки, примулы, а затем ждала, когда распустятся клематисы, ее любимые розы и другие цветы, растущие вдоль центральной аллеи. К розам она относилась с особым пиететом. Когда бутоны раскрывались, она вдыхала их аромат и, наслаждаясь, поднимала глаза к небу. В такие моменты женщина будто становилась моложе и краше. По выражению ее лица можно было предположить, что в этот момент Софья Егоровна слышит чарующие звуки музыки и мысленно кружится в плавном вальсе.

Увидев, как паркуется машина, она оставила свое любимое занятие и отправилась навстречу сыну. Филипп, заметив, как мать спешит к нему, расплылся в улыбке.

— Сынок, как я рада, что ты приехал! Ты один?

— Да.

— А что такое? — с хитринкой в голосе спросила она.

— Приехала подруга Алисы из Египта. Оставил их, чтобы пообщались, пошушукались. Ты же понимаешь: им нужно пооткровенничать, а мое присутствие будет смущать.

— Какой ты деликатный.

Филипп приобнял мать и поцеловал в щеку. Они поднялись по ступенькам, он открыл дверь и пропустил ее вперед. Отец, услышав их голоса, уже торопился на своей коляске, а Милорд радостно поскуливал, махал хвостом и прыгал, касаясь лапами груди Филиппа.

— Милорд, ай, как ты соскучился… Хороший мой, — трепал его по холке Филипп.

— Ты как чувствовал, что мы собираемся обедать, — говорил Григорий Александрович. — Я поджидал мать, не люблю один трапезничать, а тут и ты подоспел. Какая радость для нас! Мария уже накрыла на стол. Иди скорее мой руки да будем садиться. Тогда и побеседуем.